И вот в штаб начали поступать еще более тревожные известия. 28 марта 1915 года один английский сержант из Лестерширского полка рассказал, что в тот же день взял в плен какого-то немецкого офицера, по счастливой случайности, в совершенстве владевшего английским. Пленный записал у себя в блокноте, что на по man’s land[22] хранятся баллоны со сжатым газом, который собираются использовать против британских войск, как только ветер подует в нужную сторону. Эти сведения офицер тотчас же передал в ставку главнокомандующего, и через два дня к месту, где предположительно хранились боеприпасы, был выслан в разведку отряд, куда входил и сам сержант. Разведчики в самом деле обнаружили огромное количество баллонов с газом, занимавших площадь в несколько сот квадратных метров. Новость тут же доставили в штаб, но никакой реакции на это не последовало.
Через два дня в разведывательной сводке Х-ой французской армии появился протокол допроса, которому подвергли другого немецкого «языка». Военнопленный, между прочим, рассказал, что за деревней Зоннебеке хранится огромное количество баллонов со сжатым газом. Немец сообщил также, для чего предназначены эти довольно необычные предметы, и намекнул на существование специального защитного снаряжения. На это тревожное донесение командование никак не отреагировало, его даже не довели до сведения британских и бельгийских союзных войск.
9 апреля 1915 года английский химик-инженер Рэдклифф направил в лондонское военное ведомство ноту, где сообщил, что немцы собираются в ближайшем будущем использовать удушающие газы. Рэдклифф настаивал на том, чтобы всех солдат на передовой немедленно снабдили противогазами. Ответственные лица с должным вниманием отнеслись к этому предупреждению, но предотвратить беду не успели.
15 апреля еще один протокол допроса пришел в ставку главнокомандующего из 11-й британской армии. На пленном из XXVI-го германского корпуса, которого взяли накануне под Лангермарком, был надет противогаз. Он охотно поведал о том, что немцы готовят газовую атаку, подтвердив тем самым сведения, содержавшиеся в сводке Х-ой армии.
Не на шутку обеспокоенный генерал Ферри, командовавший 11-й французской дивизией, предупредил об опасности своего бригадного командира. Он посоветовал ему сократить численность первой цепи, чтобы довести потери до минимума, подвергнуть бомбардировке зону, в которой предположительно размещены баллоны, и срочно выдать солдатам противогазы.
28-я британская дивизия, прикрывавшая Ипр, и соседняя канадская бригада тоже были приведены в состояние повышенной боевой готовности. Кроме того, командованию ХХ-го французского корпуса и в генеральный штаб северной группы армий отправили специальные донесения.
На многочисленные предупреждения, направляемые в высшие командные инстанции, Ферри получил через несколько дней ответ, в котором говорилось, что всю эту историю с газом не стоит принимать всерьез и что у самого генерала нет полномочий обращаться к подразделениям союзнических армий. Что же касается расположения войск, то оно определено высочайшим начальством и вносить в него изменения на основании простых слухов категорически запрещено…
Тем временем в руки союзников попал немецкий документ, в котором на нескольких десятках страниц описывалось, как следует пользоваться газовыми снарядами, находящимися на вооружении у особых саперных частей.
За шесть дней до роковой даты бельгийский штаб известил французский о том, что у немцев имеются тюлевые респираторы, пропитанные какой-то жидкостью… Эти маски должны были защитить солдат от удушающих газов в тот момент, когда химические снаряды метнут во французскую цепь.
Кроме того, XXVI-Й германский корпус получил все необходимые указания относительно того, как обращаться с баллонами со сжатым газом, которые нужно было разложить батареями по двадцать штук через каждые сорок метров.
Бельгийцы, осведомленные обо всем лучше других, заявили на следующий день, что в Генте изготовлено 20 000 защитных масок, которыми должны были экипировать вражеские части. Более того, летчики союзных войск во время разведывательного рейса обнаружили в немецких траншеях, преграждавших дорогу на Броодзейнде, пресловутые газовые баллоны. А 17 апреля в результате атаки на 60-й высоте англичане овладели вражеским окопом, в котором находились точно такие же резервуары. И хотя их новые владельцы ясно представляли себе, с чем имеют дело, никто (и это просто невероятно!) не доложил о находке в рапорте о проведенной операции. Снаряды так и лежали в траншее несколько недель. Немцы, сильно обеспокоенные тем, что союзникам станет известно, какую именно операцию они планируют, на протяжении нескольких последующих дней пытались вернуть указанную высоту. И при этом использовали даже слезоточивый газ! Теперь уже речь шла не о тревожных предзнаменованиях, а о неопровержимых доказательствах, но высшее союзническое командование осталось глухо и слепо к ним, словно бы не желая смотреть в глаза действительности Противник тем временем, стараясь не упустить ни одной мелочи, занялся психологической обработкой свидетелей. В официальных рапортах, передававшихся по радио, немцы как бы ни с того ни с сего стали упоминать о неоднократном применении союзниками удушающих газов. Так они подготавливали почву для «ответного удара». Не вызывает сомнений, что ко времени первой химической атаки франко-британские вооруженные силы еще не располагали веществами наподобие немецких удушающих газов. До сих пор точно не установлено, когда союзники впервые применили газ, но доподлинно известно, что несколько долгих месяцев ушло у них на то, чтобы изобрести отравляющее оружие. Просто поразительно, как при таком количестве однотипных сведений, поступавших в штаб союзников, немцам удалось захватить их врасплох Французы, всецело поглощенные подготовкой крупномасштабного наступления под Артуа, считали, что немцы сами распространяют подобные слухи, чтобы удержать на месте войска, собиравшиеся выступить в начале мая. На самом деле, никто просто не хотел смотреть в лицо смертельной опасности, которой подвергались сотни людей, лишенных элементарных защитных средств.