В перстнях, найденных во время раскопок в Помпеи, сохранились остатки яда: в огромных оправах содержалась доза, которой можно было убить быка. Этот тайник, как мы знаем, служил последним прибежищем тем гордецам, которые ни за что не хотели сдаваться врагу живыми.
С установлением Империи яды становятся важным фактором в политической жизни государства. Самые важные имперские чиновники и члены магистратуры не гнушались пользоваться ядами в борьбе со своими старыми и новыми соперниками.
Отрава мерещилась повсюду — даже там, где ее не было в помине. В частности, греческий историк Дион Кассий обвинил Ливию, третью и последнюю жену императора Августа, в том, что она отравила своего супруга. Ливия, еще будучи замужем за бывшим сподвижником Помпея, стала любовницей Августа, который, успев уже дважды овдоветь, был как раз женат на Скрибонии. Последняя успела родить своему третьему мужу дочь Юлию, после чего ее окончательно оттеснила на задний план Ливия.
Ливия делала вид, что слепо повинуется воле деспота, но на самом деле была страстной интриганкой и лелеяла в душе честолюбивые мечты. Она обладала умом, хладнокровием и бесчувственностью, которым позавидовал бы любой политик. При необходимости она могла даже сыграть роль uxor facilis[7], или куска роскошной плоти, в постели своего престарелого супруга. Все усилия Ливия направляла на то, чтобы сохранить влияние на императора, ведь эта неприметная на первый взгляд женщина держала в своих руках бразды правления Империей.
Ливия преследовала цель, которая была мечтой всей ее жизни. В начале замужества она надеялась родить сына от Августа. К сожалению, годы уходили, возраст давал о себе знать, а богиня плодородия оставалась глуха к мольбам супруги императора. И тогда она обратилась помыслами к своему отпрыску Тиберию, которого носила в утробе еще до того, как взошла на императорское брачное ложе. Отныне Ливия решила сделать все возможное, чтобы ее сын получил абсолютную власть в государстве. Но дорогу к трону Тиберию преграждали Октавия и ее сын Марцелл, к которому Август был очень привязан. Октавия, сестра императора, пользовавшаяся правом неприкосновенности, нежно любила своего сына. На ее несчастье, молодой Марцелл заболел и вскоре при загадочных обстоятельствах, в возрасте 21 года, умер. Подавленная горем Октавия уединилась от мира и стала оплакивать преждевременную кончину наследника; никакие утешения ей не помогали.
С тех пор двусмысленное поведение Ливии начало вызывать подозрения Марцелла лечил Муза, императорский архи-атр, прославившийся тем, что, пользуя Августа, с успехом применил водолечение. Все его попытки спасти Марцелла оказались тщетны: хотя налицо имелись некоторые признаки отравления, юноша, похоже, умер от брюшного тифа, периодически свирепствовавшего в Риме.
После этой смерти судьба словно нарочно расставила новые препятствия на пути Тиберия к власти. Агриппа, одержавший победу в морской битве при Акции, по указанию императора женился на Юлии, в результате чего славный полководец стал законным наследником престола. В довершение всех бед Юлия родила от него двух сыновей — Гая и Луция, а затем и двоих дочерей — Агриппину и Юлию II. Незадолго до смерти Агриппа успел зачать еще одного, теперь уже последнего отпрыска; он родился после смерти отца и был назван Агриппой Постумом.
Теперь-то уж Август мог не беспокоиться о наследнике, а молодому Тиберию в будущем, похоже, не светило больше ничего… если бы не одно «но».
Дело приняло неожиданный оборот, когда Юлия, опять же по указанию императора, вторично вышла замуж — на сей раз за Тиберия. Мать законных наследников престола оказывала огромное влияние на Августа. Оба ее сына, Гай и Луций, к великому огорчению тетушки Ливии, пользовались все большей благосклонностью самодержца. Юлия сумела извлечь выгоду из создавшейся ситуации; к Тиберию, за которого ее насильно выдали замуж, многодетная мать питала глубокое отвращение: Юлия считала его шпионом, подосланным для того, чтобы нести караул у ее гостеприимного ложа. Воспользовавшись положением фаворитки, Юлия спровадила Тиберия на войну — куда-то на другой конец Европы.
Считая себя отныне свободной и наслаждаясь кажущейся безнаказанностью, супруга Тиберия пустилась во все тяжкие Ливия, однако, следила за ней с растущей ненавистью: ее обожаемого сыночка, как последнего пентюха, сослали к черту на кулички! Юлия еще ей за это заплатит’ А невестка тем временем потеряла уже всякий стыд — недаром же в ее жилах текла кровь Юлиев' Ее распущенность стала притчей во язы-цех всего Рима, один только император, похоже, так ни о чем и не подозревал. Ливия терпеливо ждала своего часа: пускай Юлия соткет сеть, в которую сама же и угодит, и тогда жена Августа, словно злобная паучиха, нанесет ей смертоносный укус. Решив, что время как раз приспело, Ливия сообщила ошеломленному Августу подробности последнего скандала, которые смаковал весь Рим. Честь императора была глубоко задета. Он не мог допустить, чтобы его имя было замарано стараниями одной из ближайших родственниц. Юлию с треском выдворили из столицы. Ливия торжествовала: она опять пользовалась влиянием на Августа Несколько месяцев спустя молодой Луций Цезарь скончался в возрасте 21 года после непродолжительной болезни, причины которой так и не были выяснены. Через полтора года Гай сошел в могилу вслед за братом' ничтожная рана странным образом стала источником заражения.