Таким образом, цех врачевателей включал в себя нескольких выдающихся медиков, довольно многочисленную армию честных терапевтов и целую толпу шарлатанов, знахарей и халдейских магов, пытавшихся ободрать больного, как липку.
Последние свободно и безнаказанно обманывали народ, благо для этого, по меткому замечанию автора «Метаморфоз», особых умений не требуется. Иные преуспевали, популярность их росла, но власти города все еще не желали признавать народных любимцев, и в Риме они чувствовали себя чужаками. Такое положение существовало до тех пор, пока Цезарь не издал свой знаменитый эдикт, который признавал права гражданства за всеми целителями и представителями свободных искусств. За этим первым шагом последовали и другие; врачи приобретали все больший вес в обществе, но требования к их мастерству нисколько не повысились, и большинство из них обладало очень скудным запасом знаний.
Древнеримская народная медицина пребывала еще в зачаточном состоянии. Об общественной гигиене никто и не помышлял. Ни одного санитарного пункта, ни одной больницы, ни малейшего намека на судебную медицину…
Забота о здоровье граждан в таком огромном городе, как Рим, казалось бы, должна была выйти на первое место, но происходило как раз наоборот. Систематические эпидемии брюшного тифа и опустошительная эпидемия чумы, из-за которой Гален ок. 166 года покинул столицу, служат доказательством того, что в столице не соблюдались элементарные правила гигиены, позднее ставшие неотъемлемой частью городской жизни в Европе.
И хотя в римском законодательстве имелись основные предписания по судебной медицине, никто не брал на себя труд применять их на практике; о том, чтобы поручить вскрытие трупов врачам, и речи быть не могло — их боялись больше чумы.
И хотя время от времени появлялись сообщения о кесаревом сечении, различиях между разными типами слабоумия или природным и искусственым ядами, нигде не упоминалось о роли и значении медика. Только после указа Цезаря профессия врача получила признание и стала фигурировать во многих государственных актах, в которых прежде ей не отводилось места.
Благодаря своему эдикту основатель Римской империи первым удостоился сомнительной чести: его тело подвергли медицинскому обследованию post mortem[8].
Провести аутопсию поручили врачу Автистию… Громко сказано — медик просто должен был осмотреть раны, нанесенные императору. По завершении процедуры он доложил, что на теле Юлия Цезаря имеется много следов от ударов кинжалом, один из которых явился смертельным.
Военная медицина возникла в правление Тиберия, одновременно с ней появилась официальная должность придворного лекаря. Почти все последующие правители имели своего личного архиатра. Эти высокопоставленные сановники приобретали порой огромное влияние на императоров и их жен, за которыми «ухаживали» с таким тщанием и усердием, что бедняжки из чувства благодарности становились их любовницами.
Стоило императору засомневаться в профессионализме придворных врачей, и, в случае болезни, он вполне мог прибегнуть за помощью к какому-нибудь из достаточно известных городских целителей.
Так, например, обыкновенный вольноотпущенник Муза стал героем дня, когда ему удалось вылечить императора Августа; талантливый медик применил на этот раз обливание холодной водой. Врач Виндициам, пользовавшийся большой популярностью у пациентов и самих римских властей, получил должность проконсула провинции Африка, а отец поэта Авзония, тоже медик, занял весьма завидный пост префекта Иллирии.
Врачи пользовались различными привилегиями: имели преимущественное право заниматься свободным искусством и полностью освобождались от налогов, что во все времена считалось весьма желанной прерогативой. Некоторые становились настоящими государственными чиновниками и занимались вопросами гигиены и санитарии.
Но наряду с этим появлялось все больше беспринципных самозванцев, вроде Артемидора, личного врача Верреса, человека столь же развращенного, как и его патрон. Шарлатан без зазрения совести грабил храмы, включая святилища Эскулапа!