С именем Митридата связано открытие «великого териа-ка», которым мы отчасти обязаны Андромаку, аптекарю-критянину, личному врачу Нерона. На создание этого знаменитого средства его вдохновил опиат, состоящий из пятидесяти четырех компонентов.
Сын известного лекаря Андромак Младший написал трактат по фармацевтике в трех томах. Этот труд мог бы пролить свет на многие неразрешенные вопросы, но, к сожалению, большая его часть утеряна, а несколько оставшихся фрагментов не дают никакого представления о том, какими познаниями обладал в действительности «царь ядов».
Интерес, который Митридат проявлял к естественным наукам, был далеко не бескорыстным. Монарх видел перед собой конкретную цель, и его ботанические штудии являлись только лишь введением в медицину, которая, в свою очередь, служила всего-навсего увертюрой к токсикологии.
Впрочем, подобные занятия вполне отвечали духу времени: Аттал III, царь Вифинии Никомед и Антиох Труп отличались теми же наклонностями, что и Митридат. Однако царь Понта превзошел всех своих предшественников и, обладая чрезвычайно обширными познаниями в области ядов, использовал их в качестве тайного оружия, которое только и могло утолить его ненасытную жажду мести. Восточный деспот погубил родную мать Лаодикию и сына Ариарата. Митридат прибегал к помощи смертоносных снадобий по всякому ничтожному поводу. Так, например, он отравил Алкея из Сард за то, что этот выскочка одержал над ним победу на состязаниях колесниц — и в самом деле, можно ли стерпеть подобную обиду!
Глава VII
ЯРМАРКА ЯДОВ
Ничто не есть яд, все есть яд, яд — это доза
Еще задолго до того, как яд, наука и политика заключили сомнительный союз в лице Митридата, у некоторых далеко небезызвестных людей появилось желание получше ознакомиться с токсическими веществами. Знаменитый поэт Орфей, из любви к Эвридике спустившийся в саму Преисподнюю, прожил весьма содержательную жизнь. Этот глубоко одаренный человек был передовым философом своего времени и уделял основное внимание вопросам морали. Но, прежде всего, Орфей был, конечно же, поэтом-изобретателем гекзаметра, ну и, естественно, музыкантом, натянувшим три дополнительных струны на своей лире. Скорее из любопытства, чем по необходимости, он занимался ядами и драгоценными камнями, которые считались природными противоядиями. До нас дошел даже его трактат Lapidibus[9], где автор простодушно убеждает читателей в полезности противоядий, предохраняющих от отравления. Это первое исследование по токсикологии в истории человечества.
Рецепт приготовления снадобий очень прост и состоит в следующем: необходимо измельчить камень и добавить к нему крепкого вина. Устами Феодора, сына Приама, Орфей описывает нам особенности каждого камня: топаза, опала, хризолита, рубина и прежде всего изумруда. Эти драгоценности не только служат украшением тела и одежды, но также оберегают своих владельцев от отравления.
В те времена все известные металлы — железо, медь, свинец и серебро — считались сильнодействующими ядами; но что удивительно: мышьяк по непонятным причинам в их число не входил — то ли еще не был известен, то ли его просто забыли внести в список.
В эпоху Александра Великого врач и поэт Никандр из Колофона написал несколько трудов по медицине. К сожалению, из них сохранилось только две посредственных поэмы — «Териака» и «Алексифармака», в которых автор перечисляет свойства ста двадцати пяти растений. Похоже, это первые работы о ядах самых различных видов, свидетельствующие об уровне развития токсикологии в те далекие времена. Парижский врач Жак Гревен сделал вольное прозаическое переложение поэм Никандра, опубликованное в 1567 году.
Слово «яд» упоминается также в знаменитой клятве Гиппократа; отец и основоположник медицины наставляет своего ученика: никому не давай яда и храни в тайне то, что не подлежит оглашению. А во времена Платона врачам под страхом смерти запрещалось не только прописывать яды, но даже говорить о них, чтобы опасные рецепты не могли попасть в руки злонамеренным людям В Индии же существовал закон, согласно которому всякого человека, упомянувшего в разговоре яд, но не указавшего, что служит ему противоядием, ждала смертная казнь. И наоборот, власти награждали счастливчика, сумевшего открыть не только какое-нибудь токсическое вещество, но и средство, нейтрализующее его.