Своим грозным зельем папуля с сыночком отравили несколько влиятельных духовных лиц. Однажды, во время визита в Салерно, кардиналу Арагона подсыпали яда, но тогда князя церкви успели предупредить, и он чудом спасся. Смерть настигла прелата месяцем позже, когда он вернулся в Рим.
Кардинал Модены и кардинал Мехиэль тоже умерли от отравления; история сохранила имена Малатесты, Манфреди и Симони, разделивших ту же участь. Существует предание, что и Александр VI стал жертвой яда, который приготовил для одного из своих соперников и случайно выпил сам, но подобного рода утверждения звучат малоубедительно.
В своем пристрастии к ядам Борджа отнюдь не были оригинальны; при дворах Феррары, Мантуи и Флоренции отравления считались обычным делом, при необходимости здесь пускали в ход и кинжал. Можно с уверенностью сказать, что эти два вида оружия во многом определяли внутреннюю политику Италии на протяжении более чем двух столетий.
Поскольку слова «Борджа» и «яд» немыслимы одно без другого, невольно напрашивается вопрос, не обладало ли знаменитое семейство особым рецептом venenum atterminatum attemperatum, позволявшим легко и без проблем расправляться с соперниками?
Неизвестность подстегивала воображение; легенды плодились одна за другой. Блаз де Бюри, модный публицист 1850-х годов, написал огромное множество статей на исторические темы. В одной из них он рассказывает, как однажды попал в Итальянский театр на представление «Лукреции Борджа», оперы Доницетти. Рядом с Бюри дремал в кресле низкорослый старичок, словно бы сошедший со страниц гофмановских сказок; забавный сосед, будто бы в такт сну, покачивал из стороны в сторону головой. Неожиданно старичок склонился Блазу де Бюри на плечо; журналист аж подскочил. Человечек тотчас очнулся и рассыпался в извинениях. В антракте он с удвоенной учтивостью повторял, насколько сожалеет о случившемся.
«Видите ли, мсье, — говорил он, — слушая оперу, я думал об одной занятной вещи! Да-да, я говорил себе, что являюсь последним и единственным обладателем секрета Борджа». И он беззвучно рассмеялся.
Блаз де Бюри сначала был несколько озадачен этим заявлением, а затем, заинтересовавшись, решил продолжить разговор и последовал за собеседником.
«Да-да, послушайте почтенного старца! Мне досталась в наследство тайна, передававшаяся в нашей семье от отца к сыну!»
В антракте после третьего действия публицист опять разговорился со своим занятным соседом и узнал его имя. Маленький человечек, склонивший голову на плечо Блазу де Бюри, оказался герцогом Сфорца и дальним родственником семейства Борджа.
Узнав, что его собеседник — историк и проявляет интерес к личности Лукреции, герцог пообещал сообщить ему рецепт яда. Мужчины условились о свидании, но Блаз де Бюри по какой-то случайности не явился на встречу. Герцог уехал из Парижа и навсегда увез тайну с собой. Дальнейшая его судьба неизвестна.
Тем не менее, еще задолго до Сфорца многие влиятельные особы становились обладателями таинственной формулы, в частности король Испании Филипп II. Злые языки поговаривали даже, что, воспользовавшись секретным рецептом, он погубил своего сводного брата Дона Хуана Австрийского, победителя в битве при Лепанто.
Сикст Пятый, в беседах не раз возвращавшийся к этой теме, однажды обратился к испанскому послу, разговорившемуся о короле, с такими словами: «Знайте же, господин посол, что я перестану бояться вашего повелителя только после того, как над ним пропоют reguiescat in расе[14]!»
И этот милейший папа имел все основания для подобных заявлений. На престол он взошел хитростью в возрасте 56 лет. Историк Григорио Лети, новоиспеченый протестант и знатный сплетник, утверждает, что бывший пастух из Монтальто притворился тяжело больным. Члены Коллегии, такие же пройдохи, как и он, решили, что новый папа долго не протянет и, послужив в качестве буфера, вскоре освободит для них поле деятельности. Но как только голосование закончилось и Сикст Пятый был единодушно избран верховным жрецом, наш дряхлый старикан мигом отбросил костыли и, гордо выпрямившись, зычным голосом пропел Те Deum[15], чем поверг в изумление всех присутствующих. Он правил всего пять лет, но успел пережить некоторых своих избирателей…
Около 1550 года в Венеции была издана «Historia sui temporis»[16] Паоло Джовио; по словам ее автора, яд Борджа, или, как он здесь назван, «кантарелла», представляет собой порошок белого цвета, похожий на сахар. Действенность состава была неоднократно проверена: все испытуемые умерли мучительной смертью!..