А у Серова и опыт, и сноровка в таком деле были. Он, как говорится, набил руку на депортациях. Не первая и не последняя. Берия 17 февраля 1944 года доложил Сталину о подготовке операции и числе подлежащих депортации взятых на учет[210]. Все началось 23 февраля. Не обошлось и без эксцессов. В ауле Хайбах жителей не смогли вывезти из-за обильного снегопада. Несколько сотен жителей аула согнали «в колхозную конюшню, заперли их и подожгли; тех, кто пытался вырваться, расстреливали из автоматов»[211]. И это не единичный случай убийства выселяемых по мотивам невозможности вывоза из-за погодных условий.
За участие в операции по выселению чеченцев и ингушей Серов награжден 8 марта 1944 года орденом Суворова 1 степени. Обычно этот полководческий орден давали за руководство крупными операциями на фронте, однако Сталин распорядился наградить большую группу руководящих работников НКВД и НКГБ боевыми полководческими орденами за дело, с его точки зрения, не менее важное — выселение непокорных народов. Так было положено начало распространившейся потом довольно широко практике награждения участников карательных акций. И в последующие годы на груди Серова будут появляться новые полководческие ордена за дела сугубо полицейские.
Из Грозного Берия 2 марта вместе с Серовым и Богданом Кобуловым перемещаются в Нальчик готовить депортацию балкарцев[212]. Но Серов на каком-то этапе выпал из их компании. В подготовленном приказе о предстоящем выселении балкарцев он не упоминается[213]. Его и Круглова ждало другое важное задание — 5 марта они вылетели в Ровно.
В 1944 году продолжаются выезды Серова в прифронтовые районы. Здесь требуется его богатый опыт в подавлении малейшего сопротивления и «очистке тыла» продвигающейся на запад Красной армии. Донесения Серова с мест командировок о проведенных операциях нарком внутренних дел Берия направляет непосредственно Сталину. По этим докладным можно судить о географии перемещений Серова и о выполненных им заданиях. В марте – апреле 1944 года заместители наркома внутренних дел Серов и Круглов находятся в Ровно, где организуют оперативно-войсковые операции по борьбе с членами Организации украинских националистов (ОУН). 12 марта 1944 года Серов выступает с инициативой — в донесении на имя Берии он вносит предложение о выселении семей арестованных бойцов украинского сопротивления[214]. Через два дня — 14 марта — на основе предложений Серова Берия сообщает Сталину о подготовке выселения, об учете семей выселяемых и пишет о том, что «также будут выселены жители тех населенных пунктов, из которых большая часть мужского населения находится в бандах»[215]. Вот это размах — выселять села целиком! Директиву о проведении выселений Берия направляет Серову 31 марта. Тут же, благо дело и знакомое, и привычное, 5 апреля 1944 г. Серов утверждает текст инструкции «о порядке ссылки членов семей оуновцев и активных повстанцев в отдаленные районы Союза ССР»[216]. Как известно, писать такие инструкции Серов был мастер!
Серов для Берии незаменимый эмиссар террора. Его стихия — выезды на места и организация репрессий. Времени задержаться дома, побыть с семьей у него нет. 7 апреля Серов еще шлет донесения из Ровно, а 13 апреля 1944 года Берия и Меркулов подписывают приказ о его направлении в Крым с задачей «организации оперативно-чекистских мероприятий по очистке Крыма от антисоветских элементов»[217]. С Серовым в Крым отправили и Богдана Кобулова. Вместе они смотрелись довольно комично. Невысокий, подтянутый и стройный Серов, а рядом грузный пузатый гигант Кобулов. Они попали в прифронтовую обстановку — вполне привычную для уже хорошо обстрелянного и побывавшего в переделках Серова и совершенно пугающую для неприспособленного и глубоко штатского Кобулова. В мемуарах Серов постоянно над ним подтрунивает. Богдан Кобулов трусил и лез под стол при немецких налетах, а бросившись во двор в отрытый по его указанию окоп, придавил своей 130-килограммовой тушей Серова так, что тот еле выбрался[218]. А после попадания под минометный обстрел, в котором, по счастью, не пострадал, Кобулов совсем сдал: «Когда ночью вернулись в город, он всю ночь охал, на следующий день лежал и принимал лекарства вместе с коньяком. Вот это воин. Представляю, как этот случай он будет описывать в Москве»[219].
215
НКВД — МВД СССР в борьбе с бандитизмом и вооруженным националистическим подпольем на Западной Украине, в Западной Белоруссии и Прибалтике (1939–1956): Сб. документов / сост. Н.И. Владимирцев, А.И. Кокурин. М., 2008. С. 157–159.