М.И. Калинин вручает И.А. Серову награду. 1942.
[Серов И.А. Записки из чемодана…]
Тем не менее Серов указания Сталина выполнил неукоснительно. В город ввели войска НКВД — полк и две маневренных группы общей численностью 2000 человек. Коменданта города, начальника полиции, мэра города и ряд других руководителей Серов арестовал и направил в тюрьму в Бухарест. Потребовал вывести румынские войска из города, назначил комендантом города советского офицера и установил в городе «военный режим»[256]. Серов донесениями отчитывается о проведенных арестах, а Берия пересылает его докладные Сталину. По крайней мере пять записок о положении дел — 6, 9, 10, 11 и 12 октября были направлены Берией Сталину, причем к последней приложен предлагаемый Серовым план поддержания порядка в городе Крайова[257].
Серов пишет, что с Тито он встречаться в Крайове не стал, хотя тот приглашал его на ужин. Мотив вполне понятный: «Я вообще был не против этого, однако под серьезным предлогом отказался, т. к. подумал, что мне поручения товарища Сталина встретиться с генералом Тито не было, поэтому я не знал, как будет воспринято в Москве мое самовольство». Однако сопровождавший Серова адъютант Тужлов пишет: «В Крайове мы встречались с Броз Тито и обсуждали совместные действия на югославской земле»[258]. Правда ли это или фантазия мемуариста — неизвестно. По крайней мере, встреча с Тито — не пустяк. Она вполне могла впоследствии поломать карьеру. С охранявшим Тито Шадриным так и произошло. После того как Сталин порвал отношения с Югославией и стал звать Тито не иначе как «фашистом», тень подозрения пала и на Шадрина. В ноябре 1949 года его освободили от должности начальника управления охраны № 2 в Главном управлении охраны, год продержали без дела в распоряжении Управления кадров, а затем назначили на унизительную для генерал-майора должность заместителя начальника Управления МГБ по Куйбышевской области. Но хорошо хоть не посадили.
В поездке в Крайову Серов совместил полезное с приятным. Решил слетать в Софию для встречи с однокашником по военной академии С.С. Бирюзовым. Обернулся одним днем 12 октября 1944 года. Отобедал с Бирюзовым, бегло осмотрел Софию и в три часа дня вылетел в Крайову[259].
В полдень 15 октября в Крайову пришло предписание Серову — срочно вылететь в Польшу[260]. Серов в тот же день прибыл в Люблин, где к тому времени по планам Берии должна была быть сосредоточена сводная дивизия войск НКВД общим числом 8850 человек[261]. Сталин держал под контролем работу Серова в Польше и придавал ей большое значение. Он регулярно получал информацию об этом от Берии. В течение октября — декабря 1944 года тот направил Сталину 6 докладных записок с информацией Серова. Однако в конце октября 1944 года у Серова неожиданно рядом появились сильные конкуренты. В Белосток для проведения арестов отправились начальник ГУКР СМЕРШ Виктор Абакумов и нарком госбезопасности Белоруссии Лаврентий Цанава. Получалось, что Серов уже хозяйничал не на всей территории советских войск в Польше. Это его очень огорчило — подослали врага. С Абакумовым он был в контрах. Абакумов платил ему тем же. В своих донесениях Серов по-прежнему отчитывается об арестах, указывая, что они включают «территорию Польши». Параллельно из Белостока шлют в Москву собственные донесения об арестах Абакумов и Цанава. Правда, их сфера деятельности ограничивалась Белостокским воеводством. Возможно, Абакумов и Цанава в какой то момент сочли свою задачу выполненной, либо Серов интригами добился их отзыва. Как бы то ни было, уже в начале ноября 1944 года они попросили отозвать их из Белостока, и Берия в письме к Сталину 14 ноября поддержал их просьбу[262].
Среди арестованных поляков, с которыми «работал» Серов, встречались люди разного калибра. В декабре 1944 года Серов сообщил в Москву об аресте состоявшего в «аковском подполье» Болеслава Пясецкого. Арестованный был интересным и заметным человеком в польской политике. До войны он стоял на праворадикальных позициях, будучи сторонником «католического тоталитаризма», арестовывался властями Польши, находился в заключении. Во время войны в составе АК принимал участие в боях под Вильно. В подписанной Серовым 20 декабря справке приводилась биография Пясецкого, пояснения о его участии в АК и аресте в варшавском районе Прага. Также Серов 22 декабря написал записку начальнику секретариата НКВД Мамулову с сообщением, что Пясецкий после ареста попросил разрешения написать обзор о недостатках в деятельности ПКНО и предложения об улучшении его работы. К записке Серова, отправленной в Москву, прилагался переведенный с польского языка и отпечатанный на машинке многостраничный обзор, написанный Пясецким. В своем обзоре Пясецкий остановился на истории польского движения сопротивления, описав события, происходившие с 1939 по 1941 год и после 1941 года, пытаясь с помощью экскурса в историю объяснить причины и истоки негативного отношения поляков к ПКНО. По мнению Пясецкого, основной недочет в работе ПКНО заключался в недостаточной разъяснительной работе среди населения о том, чего же на самом деле хочет власть, вошедшая в Польшу на плечах Красной армии. В обзоре приведены наиболее распространенные в ту пору в кругах польской интеллигенции опасения и страхи насчет того, что может принести в будущем настроенное на советский лад новое польское руководство. Патетически восклицая, что Польша не хочет быть 17-й республикой СССР, Пясецкий пишет, что об этом ПКНО должен заявить прямо и открыто! Следует четко разъяснить, что не будут всех недовольных отправлять в Сибирь и что в Польше не будет коммунистического строя, как в СССР. Сам он, давал понять Пясецкий, во все эти опасения не верит и уверен, что ПКНО также не имеет подобных планов. Но ПКНО надо смелее привлекать к себе самые разные силы и представителей других партий — «всех, кто против». Завершал свой обзор Пясецкий прямым предложением своего сотрудничества с новой польской властью и заверением, что готов на любую работу, например в городских муниципальных службах Варшавы[263].