Летом 1945 года главной задачей, возлагаемой на немецкие административные органы, стала уборка урожая. Об этом прямо говорилось и в документах, и на личных встречах советских представителей с руководителями земель. В то же время советское командование получало многочисленные жалобы немецких бургомистров, вызванные произволом военных комендантов и непрекращающимися в советской зоне оккупации Германии массовыми грабежами и насилием. Подобные «эксцессы» служили серьезным препятствием для налаживания нормальной жизни и мешали не только порядку управления и самим немцам, но и ставили под угрозу хозяйственные планы СВАГ. А уборка урожая и проведение сельскохозяйственных работ в этих планах занимали главенствующее место.
К.Ф. Телегин, И.А. Серов, Г.К. Жуков. Германия. 1945.
[Из открытых источников]
К.Ф. Телегин.
[РГАСПИ]
Для исправления сложившегося положения требовались неотложные меры. В телеграмме Жукова и Телегина, направленной 30 июня 1945 года войскам ГСОВГ, прямо говорилось: «От местных органов немецкой власти, крестьянских общин и отдельных жителей продолжают поступать многочисленные жалобы на произвол, насилия и отдельные факты прямого проявления бандитизма лиц в форме военнослужащих Красной Армии и репатриантов. Во многих сельских местах немецкие женщины не выходят на полевые работы и сенокос из-за боязни быть изнасилованными или ограбленными»[303]. И далее подчеркивалось, что, «несмотря на неоднократные и строжайшие требования Военного Совета о самой суровой борьбе с произволом и самовольством, Военные Советы армий, командиры соединений и частей, военные коменданты и войска охраны тыла до сих пор по-настоящему этих требований не выполнили, порядка не навели и своей нерешительностью, мягкотелостью, по существу, поощряют преступное поведение своих подчиненных»[304]. Жуков грозно писал: «Я вынужден последний раз сделать строжайшее предупреждение Военным Советам армий, командирам и начальникам политорганов соединений и частей, военным комендантам, что если в ближайшие 3–5 дней не будет восстановлен должный порядок и не будут прекращены грабежи, насилия и произвол по отношению к местному населению — то будут сделаны самые серьезные выводы, не считаясь с положением и заслугами»[305]. В телеграмме также отмечалось, что в связи с предстоящей «демобилизацией старших возрастов, выводом некоторых полевых Управлений армий и частей на территорию СССР, а также направлением походным порядком нескольких сот тысяч репатриантов — не исключено увеличение фактов самовольства и произвола»[306]. Конечно, о быстром «перевоспитании» советского воинского контингента не могло идти и речи, и единственное, что оставалось, это по возможности ограничить его контакты с гражданским населением. Так что и меры, предложенные Жуковым для прекращения бесчинств, были просты и вполне традиционны:
«а) Запретить отпуска и увольнение со двора всех военнослужащих.
б) Установить в каждом населенном пункте района расположения и ночевок офицерский патруль по улицам.
в) Обеспечить, чтобы перед каждым выступлением из населенного пункта с места дислокации или ночевки на территории Германии и Польши командир и начальник части и учреждения или ответственные офицеры по их поручению обходили занимавшиеся под размещение жилые дома и опрашивали домохозяек о претензиях для немедленного их разбора на месте.
г) Во всех населенных пунктах, через которые будут проходить войска, — иметь подвижные патрули с офицерами во главе. Всех отстающих или заходящих в дома — задерживать и строго наказывать. Запретить категорически остановки колонн, автомашин и обозов (или отдельных повозок) в населенных пунктах на пути движения»[307].
Отдельным пунктом шло требование «принять меры к оказанию необходимой безопасности населения на полевых работах и недопущению изъятия сельскохозяйственного инвентаря и тягла»[308].