Почву для этого Серов подготовил сразу. Он не стал моментально информировать Москву о том, что банк захвачен и что в нем осталось из ценностей. Он ждал. И только 12 мая 1945 года сообщил Берии в Москву о захваченных ценностях в Рейхсбанке. Золота, писал Серов, изъяли 2389 килограммов, серебряных монет — 12 тонн и «большое количество бумажной валюты»[330].
Вот тут Серов не только предпочел не быть точным (и понятно почему), но и, наоборот, постарался напустить туману еще больше, сообщив, что, хотя для охраны Рейхсбанка был выставлен пост, все же ночью произошло нападение на банк неизвестных лиц, в результате которого ранен часовой. О том, удалось ли нападавшим хоть что-то унести из Рейхсбанка, Серов благоразумно умолчал, полагая на всякий случай иметь этот эпизод про запас. Если впоследствии кому-то вздумается проверять Рейхсбанк, пересчитывать ценности и выявится недостача, то хоть будет на кого списать. Но об этом чуть позже. А пока проследим за организационными мероприятиями в советской зоне оккупации Германии. Они помогут понять расстановку сил и причины обострения конфликта Абакумова и Серова.
НОВАЯ ПОЛИТИКА — НОВЫЕ ЛАГЕРЯ
В июне 1945 года находящиеся в советской зоне Германии войска фронтов были преобразованы в Группу советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ). Главнокомандующим ГСОВГ назначили маршала Г.К. Жукова, он же одновременно стал главноначальствующим Советской военной администрации в Германии (СВАГ). Эти должности Жуков занимал до марта 1946 года, Серов оставался при нем.
После окончания боевых действий аппараты уполномоченных НКВД по фронтам подлежали ликвидации. Однако Берия 22 июня 1945 года направил Сталину письмо № 718/б с предложением сохранить на территории Германии при группе войск Жукова аппарат уполномоченного НКВД во главе с Серовым, возложив на него прежние задачи по «очистке территорий». Помимо этого Серов являлся (по решению СНК СССР № 1326–301сс от 6 июня 1945 года) заместителем главнокомандующего ГСОВГ Жукова по вопросам гражданской администрации. Такие же аппараты уполномоченных НКВД сохранялись при группах войск Конева (Австрия, Венгрия, Чехословакия), Рокоссовского (Польша) и Толбухина (Румыния, Болгария). Предложения Берии Сталин одобрил, наложив на письмо резолюцию: «т-щ Берия. Согласен. И. Сталин»[331].
Приказом НКВД № 00780 от 4 июля 1945 года Серов назначен уполномоченным НКВД СССР по ГСОВГ. С разворачиванием деятельности Серова и его аппарата в Германии немцы познали все ужасы советской карательной системы. На месте нацистских концлагерей были организованы спецлагеря НКВД, куда сажали людей без предъявления конкретных обвинений и без каких-либо формальных, основанных на законе санкций (лишь по заключению начальников опергрупп НКВД)[332]. В этих лагерях наблюдалась чрезвычайно высокая смертность заключенных. За четыре года, с мая 1945-го по май 1949 года в спецлагерях НКВД — МВД в Германии из 119 743 попавших в них немецких граждан расстреляно 756, бежало 109 и умерло 41 907 человек (то есть 35%)[333]. Смертность советских граждан в этих спецлагерях несопоставимо ниже. Для сравнения: из 33 641 человека (советских граждан) умерло за тот же период только 64[334]. Отчасти это объясняется тем, что «советский контингент» по возрасту оказался намного моложе — его основу составляли «остарбайтеры», военнопленные и военнослужащие РККА, и находились они в этих лагерях совсем недолго, так сказать «транзитом»[335]. Подавляющее большинство после осуждения отправлялось в места заключения в СССР.
Размах репрессивной деятельности аппарата НКВД во главе с Серовым внушал ужас и породил среди населения самые фантастические предположения и слухи. В августе 1945 года в городе Грейц шли разговоры: «Русская жандармерия усилила в последнее время аресты граждан Германии, и если такие аресты будут продолжаться дальше, то через год будет арестована половина населения Германии»[336]. А в сентябре того же года был задержан немец, пугавший местное население утверждением: «Всех арестованных и посаженных в тюрьму немцев никуда не направляют, а убивают специальной машиной, которая находится в подвале тюрьмы Гильдбургхаузен»[337].
Советские узники спецлагерей НКВД — МВД в Германии оставили чрезвычайно важные свидетельства. Оказывается, Серов не только освоил нацистские лагеря, но и зажег печи крематориев. Обычно тела и расстрелянных, и умерших в спецлагерях немцев хоронили тут же, в братских могилах. Однако есть сведения и о том, что тела сжигались. Крематории сохранились и могли действовать в Бухенвальде и Заксенхаузене, где были устроены спецлагеря НКВД. Так, осужденный лейтенант Советской армии Н.И. Бондаренко[338], помещенный в спецлагерь № 7 в Ораниенбурге (Заксенхаузен), описывал порядки, царившие там во второй половине 1946 года:
332
Подробнее см.: Леонтьева Н.И. Советские специальные лагеря в Германии в 1945–1948 гг. // Вестник Московского университета. Сер. 8. История. 2019. № 1. С. 105–122.
334
Там же. В целом, за весь период существования этих спецлагерей в Германии с 1945 по 1950 г. из 122 671 немецких граждан, прошедших через эти спецлагеря, умерло 42 889 чел. (ЦА ФСБ. Записка председателя КГБ СССР В.А. Крючкова в ЦК КПСС № 1172–К от 9 июня 1990 г.). А по другим уточненным данным, умерло 43 035 человек, см.: Леонтьева Н.И. Советские специальные лагеря МВД СССР в Германии: Предпосылки, ход и итоги их ликвидации (1947–1950) // Исторический журнал: научные исследования. 2019. № 1. С. 118–133.
335
Подробнее см.: Леонтьева Н.И. Советские граждане — заключенные спецлагерей НКВД/МВД СССР в Германии: Анализ базы данных // Историческая информатика. 2019. № 4. С. 12–30.
338
Гвардии лейтенант Николай Иванович Бондаренко (1918 г. р.) был осужден ВТ армии ГСОВГ 15 июля 1946 г. за то, что, проходя службу на территории Германии, «в ноябре – декабре 1945 года по сфабрикованным им фиктивным документам на аккордеонных фабриках получил 8 аккордеонов, уплатив за каждый по 201–210 марок. Из них 4 аккордеона он продал по спекулятивным ценам от 1200 до 25 500 марок за аккордеон» (ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 31. Д. 92599. Л. 6). Обстоятельства побега Бондаренко описаны в донесении 38-го стрелкового полка, несшего охрану спецлагерей в Германии: «В результате беспечного отношения к службе со стороны обслуживающего персонала и вахтерской команды спецлагеря № 7–Ораниенбург 10.12.46 г. из лагеря беспрепятственно ушел осужденный к 5 годам бывший офицер Советской Армии — Бондаренко, который в 14–00 сбрил усы, при неизвестных обстоятельствах переоделся из гражданского костюма в военный и, имея при себе удостоверение личности офицера, свободно прошел через центральные ворота вахтерского поста. Побег заключенного был обнаружен только в 20–00 на вечерней проверке» (РГВА. Ф. 32915. Оп. 1. Д. 54. Л. 141).