«Это была действительно мощная машина истребления человечества, которая в руках МВД работала четко, чисто и размеренно. Каждую ночь после отбоя большой дизель с прицепом, таким же огромным, через верх забитые трупами, подтаскивали к крематорию»[339]. И далее: «В лагере царил невыносимый произвол, пытки, мучения и издевательства, существовал страшный самосуд за малейший проступок. Охрана была подобрана исключительно из предателей и изменников родины. Они явно и органически ненавидели советскую власть и фронтовиков, воевавших за нашу родину»[340].
По сути, Серову досталось готовое лагерное хозяйство. Использовались не только крематории, но и охранные сооружения, и даже на проволоку ограждений лагеря подавали электрический ток высокого напряжения[341]. Все как положено. Конечно, Москву не могли не беспокоить множащиеся публикации на Западе о том, что «Советы» используют нацистские лагеря для содержания своих политических противников. Министерство иностранных дел СССР в августе 1947 года выступило с инициативой закрыть наиболее известные и одиозные Бухенвальд и Заксенхаузен, а заключенных перевести куда-нибудь в другое место. Запросили мнение Серова. Он ответил устно: «МВД не может освободить вышеназванные лагеря из-за невозможности расселения содержащихся в них немцев по другим лагерям. Строить же новые лагеря нецелесообразно»[342]. Что уж тут — коротко и ясно! Инициатива заглохла.
Серов и начальники оперативных секторов МВД в провинциях развернули тотальную слежку за противниками Социалистической единой партии Германии, поставленной Советским Союзом на руководящую роль в восточной зоне. При этом и за самой СЕПГ он тоже приглядывает. Например, 15 августа 1946 года Сталину, Молотову, Берии и Жданову направлено сообщение Серова о деятельности оппозиционных группировок внутри СЕПГ[343]. Разумеется, для такой масштабной работы по проведению репрессий Серов старался подчинить себе все советские спецслужбы на территории советской зоны, в том числе и СМЕРШ. Абакумов этим обстоятельством был крайне недоволен.
А.А. Жданов.
[Архив автора]
При формировании в советской зоне оккупации Германии в мае 1945 года новых оперативных групп НКВД остро ощущался дефицит кадров. Часть своих работников Серов оставил в Польше. Для Германии нужны были новые люди. Серов 7 мая обратился к Берии с просьбой направить в его распоряжение «для организации оперативно-чекистских мероприятий на территории Германии» не менее двухсот работников НКВД — НКГБ и, кроме того, «20 руководящих оперативных работников для назначения на должности уполномоченных НКВД в крупных городах Германии»[344]. Берия моментально помог. Пока еще его распоряжения безоговорочно выполнял даже Абакумов.
Записка И.А. Серова Л.П. Берии с просьбой о направлении работников НКВД — НКГБ для организации оперативных групп в Германии. 7 мая 1945.
[ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 2201. Л. 98]
Записка Б.З. Кобулова, В.С. Абакумова и Б.П. Обручникова с резолюцией Л.П. Берии о командировании в распоряжение И.А. Серова оперативных работников. 11 мая 1945.
[ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 2201. Л. 100]
В свете стоящих перед Серовым задач по проведению репрессивных акций в Германии имеющегося количества оперативных работников ему не хватило. В своем новом обращении на имя Берии 25 июня 1945 года Серов сообщал, что в связи с предстоящим отводом войск союзников в советскую зону оккупации попадает свыше 35 «уездных и окружных городов», в том числе Лейпциг, и во всех этих городах необходимо создать оперативные группы НКВД, для чего понадобится не менее 190 оперативных работников, из них 12 человек из числа «руководящего состава». Кроме того, писал Серов, по линии СВАГ в советской зоне создается 15 управлений округами и провинциями, соответственно следует усилить в этих городах оперативные группы до 10–12 человек на каждую (в настоящее время там по 2–3 работника), для чего нужны дополнительно 180 человек. Также Серов просил выделить 160 оперативных работников для замены курсантов НКВД, работавших в лагерях репатриантов в Германии. Всего, по расчетам Серова, требовалось дополнительно 530 оперативных работников «для организации чекистских мероприятий по Германии»[345].
341
В донесении от 22 июня 1947 г. сообщалось, что ток высокого напряжения в проволоке лагеря № 1–Мюльберг не был выключен во время грозы и в результате попадания молнии на вышках лагеря и в телефонной сети были разряды — часовые были «отброшены» от телефонных аппаратов (РГВА. Ф. 32925. Оп. 1. Д. 155. Л. 99).