Свое письмо Серов написал на следующее утро после визита к Сталину. Возможно, Сталин пересказал ему некоторые обвинения Абакумова, который был у Сталина в тот же день, что и Серов, только полутора часами раньше. Серов стал последним посетителем. Больше Сталин в Кремле никого не принимал и вскоре уехал до середины декабря 1946 года в отпуск[386].
Надо полагать, Сталина раздосадовали эти склоки, и он распорядился решать их самим министрам, в рамках взаимоотношений МВД и МГБ. По крайней мере, новые претензии по поводу действий Серова Абакумов уже направляет прямо Круглову[387]. Но все же кое-что Сталина задело в жалобах Серова. И уже с юга он 12 сентября направил Абакумову категорическое указание прекратить слежку за Серовым. Продиктованная им шифровка была лаконичной, но по-сталински выразительной: «Мне сообщили, что министерство государственной безопасности ведет слежку за тов. Серовым в Берлине. Если это сообщение верно, прошу Вас немедля распорядиться о прекращении какой бы то ни было слежки за тов. Серовым. Исполнение сообщите. Сталин»[388]. Сталин заменил первую фразу телеграммы «я узнал» на «мне сообщили», может быть, тем самым намекая, что помимо министра Абакумова у него есть и свои весьма информированные источники.
Телеграмма И.В. Сталина из Сочи министру госбезопасности СССР В.С. Абакумову с требованием прекращения слежки за И.А. Серовым в Берлине. 12 сентября 1946.
[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 101. Л. 20]
Не растерявшись, Абакумов изобразил удивление и бойко и аргументированно отвечал, что никакой слежки ни он, ни подчиненные ему органы за Серовым не ведут[389]. Насытив свой ответ деталями проведенных им расспросов и полученных из Берлина рапортов, Абакумов полагал, что его ответ выглядит вполне убедительно. Интересно, поверил ли Сталин?
Телеграмма министра госбезопасности СССР В.С. Абакумова в Сочи И.В. Сталину об ошибочности сведений в отношении установления слежки за И.А. Серовым. 13 сентября 1946.
[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 101. Л. 21]
Серов не желал сдавать позиции и продолжал борьбу за свое руководство в Германии и после решения Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 августа 1946 года, в котором, в частности, предписывалось всю агентурно-оперативную работу передать в МГБ:
«Оперативно-чекистскую и следственную работу в советской зоне оккупации Германии сосредоточить в Министерстве Государственной Безопасности СССР, передав из МВД СССР в МГБ СССР агентурно-осведомительную сеть, разработки, личный состав, КПЗ и внутренние тюрьмы, имущество, здания и материальные ценности.
Оставить за МВД СССР тюрьмы для осужденных и пересыльные, спецлагери и конвоирование арестованных.
Установить, что аресты за политические преступления в советской зоне оккупации Германии производят только органы МГБ.
Оперативно подчинить МГБ СССР имеющиеся в советской зоне оккупации Германии войска МВД СССР (7 полков)»[390].
Часть функций — надзор за персоналом СВАГ и немецкими органами самоуправления — Серов пытался оставить за собой в подведомственных ему отделах (секторах) внутренних дел УСВА провинций и земель. А присланному из Москвы в Берлин уполномоченному МГБ Н.К. Ковальчуку передавал оперативные секторы НКВД — МВД, оперативные группы и всю их репрессивную работу против немецкого населения. Ковальчук возмутился и написал 15 октября 1946 года докладную записку Абакумову в Москву:
«Считая это неправильным, я пытался разрешить вопрос с тов. Серовым. При этом я сослался на решение ЦК ВКП(б) о сосредоточении всей агентурно-оперативной работы по Германии в Министерстве Государственной Безопасности и настаивал на запрещении отделам внутренних дел СВА вести агентурно-оперативную работу и производить аресты.
386
На приеме у Сталина: Тетради (журналы) записей лиц, принятых И.В. Сталиным (1924–1953 гг.): Справочник / науч. ред. А.А. Чернобаев. М., 2008. С. 478.
390
РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 9. Решение Политбюро ЦК ВКП(б) № П53/39 от 20 августа 1946 г. См.: Архив новейшей истории России. Серия «Публикации». Т. II. С. 354–355.