Даянанда Сарасвати (1824–1883), еще один великий индиец и основатель общества «Арья самадж», всю свою жизнь посвятил доказательству высочайшего авторитета вед. Он обнаружил в них не только кладезь сведений о прошлом, но и информацию об огнестрельном оружии, паровозах, химических формулах, достижениях медицины и т. д., не выявленную ранее вследствие неумелого толкования текстов. Он декларировал: «Нигде в четырех ведах нет упоминания о множестве богов, скорее есть ясное утверждение, что бог — един». Сарасвати считал, что множество имен лишь индивидуализирует различные аспекты божественного. К тому же он не сомневался, что веды могут стать подлинной основой для объединения всей страны, и совершил сенсационный поступок, переложив их на разговорный хинди — так доступ к священному знанию получили женщины и низшие касты. От Сарасвати тянутся и ниточки к не существовавшему ранее индусскому прозелитизму — именно он переосмыслил традиционный индусский ритуал шуддхи (очищение), применяя его для возвращения в индуизм индийских мусульман и христиан.
Еще более известный за пределами своей страны индиец Ауробиндо Гхош (1872–1950), чье имя носит Ауровиль, город всемирного духовного братства (Индия), писал: «Даянанда утверждает, что в ведийских гимнах можно найти истины современного естественно-научного знания. Я хотел бы добавить к этому, что, по моему твердому убеждению, веды содержат в себе, кроме того, ряд таких истин, которыми еще не обладает современная наука»[30].
В 1987 г. в Индии разразился грандиозный скандал, когда на свет извлекли пролежавшие почти 30 лет в железных сундуках неизданные труды Бхимрао Рамджи Амбедкара (1891–1956), создателя индийской Конституции, «отца индийского федерализма» и инициатора перехода неприкасаемых каст в буддизм. На страницах «Загадок индуизма» утверждалось: «Веды — никчемный набор книг. Нет никакого резона считать их священными или непогрешимыми»[31]. Далее Амбедкар объяснил, что за непомерным возвеличиванием вед стояли заинтересованные во власти брахманы, чье происхождение все тот же гимн о жертвоприношении первочеловека связывал с устами Пуруши (Его рот стал брахманом… X. 90, 12).
РВ неоднократно переводилась на западноевропейские языки. Первый полный перевод на французский был выполнен к середине XIX в. Затем последовали сразу два немецких перевода — стихотворный (1876–1877) и прозаический (1876–1888). Позднее на немецком же был издан перевод К. Гельднера, ставший вехой в ведологии, а за ним последовали другие. На русский язык первые восемь гимнов РВ были переведены Н. Крушевским в 1879 г., значительно позднее по нескольку гимнов перевели Б. Ларина (1924 г.) и В. А. Кочергина (1963 г.). И только в 1972 г. русскому читателю представилась возможность познакомиться сразу с десятой частью РВ (104 гимнами) в переводе Т. Я. Елизаренковой. В 1989 г. в издательстве «Наука» вышел первый том первого полного научного перевода РВ на русский язык: мандалы I–IV в переводе Т. Я. Елизаренковой с примечаниями и объемной статьей ««Ригведа» — великое начало индийской литературы и культуры». В 1995 г. вышел второй том (мандалы V–VIII), а в 1999 г. — третий том (мандалы IX–X); оба содержат скрупулезные примечания и обширные исследовательские статьи, реконструирующие мир идей и вещей древних индийцев. Недавно все три тома были переизданы. Доступна на русском языке и антология заговоров в переводе Т. Я. Елизаренковой — «Атхарваведа. Избранное» (М., 1976).
«Ригведа», созданная предположительно в конце II — начале I тысячелетия до н. э., является последним памятником общей индоевропейской традиции и первым памятником собственно индийской культуры. Прародина авторов РВ — индоевропейских племен, называвших себя ариями и вторгшихся в Индию в середине II тысячелетия, локализуется достаточно широко — от Балканского полуострова до Приуральских степей; согласно последней гипотезе, она обнаруживается в Малой Азии. Было бы избыточным объяснять, насколько тексты РВ важны для филологов, историков и прочих специалистов узкого и широкого профиля: можно напомнить, что становление сравнительной грамматики индоевропейских языков связано с изучением древнеиндийского языка, так же как и при создании сравнительной мифологии данные ведийской мифологии имели первостепенное значение. Но будет нелишним уведомить (опять корень «вед»!), что гимны РВ могут быть интересны и полезны любому, кто задумывается о корнях (в самом глубинном значении этого слова) и истоках. И даже могут вдохновлять на поэтические экзерсисы — как, например, одного из моих студентов, выступившего с «поэтическим» докладом о древнеиндийской игре в кости на основе гимнов «Ригведы» и заговоров «Атхарваведы»: …Что я сказать могу об игроке?/Его судьба с костями в кулаке. /Игрок теряет связь с семьей, /Весна становится дождливою зимой. /Он одинок и ходит сам не свой, /Его молитва о деньгах, как вой… Но ямка вырыта и кости брошены, / А волосы страдальца в ожидании взъерошены…
Послесловие. Непосредственным стимулом для появления этой статьи стала случайно попавшаяся на глаза брошюра «Религии Индии и христианство», выпушенная по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия издательством Сретенского монастыря в 2000 г. На 63 страницах, написанных князем Н. С. Трубецким, конфессионально беспощадной теологической критике подвергаются все этапы становления индуизма, в том числе и ведийский период (боги, например, дефинированы как «бесы»), а также буддизм («сатана… свил себе в религиозном сознании Индии прочное гнездо» — так анонсируется содержание брошюры на обложке). Николай Сергеевич Трубецкой (1890–1939), сын первого выборного ректора Московского университета С. Н. Трубецкого, — всемирно известный языковед, один из теоретиков знаменитого Пражского лингвистического кружка и основоположник фонологии. Вряд ли талантливый ученый был бы обрадован тем, что его малоудачный юношеский опус, никак не продолженный в его профессиональной деятельности и не вошедший ни в одно из академических изданий его работ на разных языках мира, вдруг оказался задействованным в целях лобовой религиозной атаки в России III тысячелетия. Вряд ли это переиздание было бы одобрено наследниками Н. С. Трубецкого, проживающими в Чехии, которые, к слову, являются и держателями авторских прав.
ЭПОС И СОВРЕМЕННОСТЬ: «МАХАБХАРАТА»
Дхарма не увядает!
Я полюбил индийцев потому,
Что в их словах — бесчисленные зданья,
Они растут из яркого страданья,
Пронзая глубь веков, меняя тьму.
Атал Бихари Ваджпайи, поэт и премьер-министр Индии, в одном из своих творений, наполненном гражданским пафосом, обратился к хорошо известной индийцам дилемме: Кто Кауравы, а кто Пандавы, вопрос непростой. /В обе стороны Шакуни сеть обмана раскинул, /Царь закона не бросил в кости играть дурной привычки, /В каждом собрании Драупади подвергается унижению. /Без Кришны сегодня будет вершиться битва. /Кто бы ни выиграл — плакать будет бедняк. О чем идет речь и почему стандартная метафоризания знаковых в индийской культуре фигур упирается в легко улавливаемые моральные колебания?
30
Цит. по:
31