По эпическим законам между характерами героев и их антагонистов нет принципиальной разницы: формально одержавшие победу Пандавы не реже Кауравов совершали сомнительные поступки, а доблесть последних ничуть не уступала мужеству и искусности первых. Вопрос: Кто Кауравы, а кто Пандавы? — действительно не простой (а мучительно сложный), как верно заметил посвятивший жизнь политике Атал Бихари Ваджпайи. Использованные в качестве метафор имена персонажей из «Махабхараты» сохраняют способность вызывать неоднозначные ассоциации (а потому не превращаются в имена нарицательные) и занимают прочные позиции в менталитете индийцев. И неутомимый Вьяса — рассказчик на все времена — готовится к созданию новой «Махабхараты», замечая на последней странице романа Шаши Тхарура: …истории никогда не заканчиваются, они просто продолжаются где-то еще. На холмах и на равнинах, в домах и сердцах Индии…
ЭПОС И СОВРЕМЕННОСТЬ: «РАМАЯНА»
Равнение на Раму!
Индия традиционно богата не только на идеи, но и на идеалы, которыми она щедро делится со всем миром. Духовно и физически прекрасный Рама, держащий наизготове лук и стрелы, безупречный государственный муж и примерный семьянин, к началу XXI в. превратился в наивысший образец для подражания и поклонения не только в Индии, но и во многих других азиатских странах.
Эпопея «Рамаяна» состоит из семи книг и повествует о подвигах царевича Рамы, совершенных в еще более древние, чем описанные в «Махабхарате», другом знаменитом индийском эпосе, времена. Во всяком случае, в «Махабхарате» присутствует вставной эпизод, когда обитающие в лесу Пандавы, главные герои сказания, горюют в связи с похищением Драупади, их общей супруги, и им рассказывают историю Рамы, потерявшего и вновь обретшего свою Ситу. Первую и седьмую книги «Рамаяны» ученые считают более поздним добавлением к основному тексту, который, в свою очередь, складывался и редактировался на протяжении столетий. Индийская традиция приписывает создание «Рамаяны» мудрецу Вальмики, который, как и мифологический автор «Махабхараты» Вьяса, одновременно является участником описываемых событий.
Дашаратха, старый царь государства Айодхъи, решает уйти на покой и назначает наследником справедливого и мужественного Раму, своего старшего сына. Однако, поддавшись козням второй жены, Кайкейи, царь оказывается вынужденным отправить Раму в изгнание и передать трон Бхарате, своему среднему сыну от Кайкейи. Вместе с Рамой в изгнание на 14 лет отправляются его жена — добродетельная Сита — и преданный брат Лакшмана. Во время их жизни в лесах Рама становится объектом притязаний со стороны уродливой демоницы Шурпанакхи, сестры кровожданого ракшаса Раваны, правителя острова Ланки, Полагая, что Сита является помехой на пути к сердцу Рамы, Шурпанакха угрожает ей, и, прогоняя демоницу, Лакшмана отрубает ей нос и уши. Разгневанный Равана решает отомстить за увечья, нанесенные сестре, и одновременно в нем вспыхивает страсть к Сите, которую он обманным путем похищает и увозит на свой остров. В поисках жены Рама встречается с изгнанным царем обезьян Сугривой, помогает ему вернуть трон и в результате приобретает надежных помощников — бесстрашную обезьяну Ханумана, сына бога Вайю, и обезьянье войско. С их помощью Рама узнает о местонахождении Ситы, переправляется вместе с единомышленниками на Ланку и в кровопролитном сражении убивает Равану. К этому времени истекает срок его изгнания, и он вместе с Лакшманой и Ситой, сохранившей в неволе верность мужу, возвращается в Ай-одхъю, занимает престол и открывает эру идеального правления, известного как рам-раджья — «царство Рамы». В народе, однако, поднимается ропот по поводу репутации Ситы, и хотя по прибытии в Айодхъю она уже прошла испытание огнем, подтвердившее ее чистоту, Рама, уступая молве, отправляет ее в лесную обитель к мудрецу Вальмики. Там у нее рождаются близнецы Куша и Лава; через некоторое время семья вновь соединяется, но новые пересуды вынуждают Ситу, чье имя означает «борозда» (она была обнаружена своим отцом в распаханном поле), обратиться к матери-Земле, и та, раскрыв лоно, возвращает дочь к себе.
Такой финал, по мнению ортодоксальных индусов, нисколько не умаляет величия Рамы, но свидетельствует о том, что превыше всего он чтил собственную дхарму (моральный закон) правителя, призванного обеспечить благосостояние всех подданных, а не счастье единственной — пусть и идеальной — супруги. Поведение совершенного Рамы оправдало многочисленное воспроизводство сходного сюжета в индийской литературе и кинематографе XX в. Знаменитый фильм «Бродяга» с любимцем российских зрителей старшего поколения Раджем Капуром как раз строится на отвержении мужем похищенной, но ни в чем не виновной, к тому же ожидающей ребенка жены. Известный писатель Яшпал в одном из своих произведений обратился к трагической теме раздела Индии на два государства (Индию и Пакистан) в 1947 г., результатом которого стали изломанные судьбы вынужденно мигрирующих людей, а также подвергшихся насилию женщин. Героиню «Ложной правды» семья, не уверенная в ее чистоте, не впускает в дом, и она в отчаянии разбивает голову о порог. В обоих случаях принимаемые мужьями несчастных женщин кардинальные решения объясняются ссылками на авторитет Рамы, создавшего подобный прецедент.
Собственно, ничто не мешает воспринимать «Рамаяну» как героическую поэму, но в системе индуизма она приобрела особый — сакральный — статус, поскольку в ее вводной и заключительной книгах раскрывается божественное происхождение Рамы: как и Кришна в «Махабхарате», он рождается на земле, чтобы восстановить попранную дхарму. Если в первом случае адхарма (не-дхарма) — беззаконие — персонифицировалась коллективным образом Кауравов и их сторонников, враждующих с Пандавами, то в «Рамаяне» мировой баланс нарушается деятельностью Раваны. Десятиглавый правитель Ланки, сумевший аскетическими подвигами умилостивить непредусмотрительного бога Брахму и получить от него в дар неуязвимость от всех сверхъестественных существ, возомнил себя владыкой мира. Он начал изводить благочестивых отшельников, издеваться над богами и даже полонил «царя богов» Индру. Победить же Равану мог только не предусмотренный в условиях дара человек, и Брахма уговаривает Вишну спуститься на землю в виде царевича Айодхъи. Так в индуизме закрепляется теория аватар («нисхождений», инкарнаций) бога Вишну, неоднократно рождающегося на земле, чтобы предотвратить ее гибель.
В еще большей степени, чем «Махабхарата», «Рамаяна» оказалась продуктивным и жизнеспособным произведением. На протяжении более чем двух тысячелетий она не только непрерывно воздействовала на религиозную образность индуизма в Индии, но и в преломленном виде проникала в священные каноны джайнизма и буддизма и распространилась по всей Юго-Восточной Азии. Довольно рано начали появляться региональные версии[37] «Рамаяны», которые создавались на местных языках и отражали социокультурную и религиозную специфику того или иного индийского региона. Не оставляет равнодушными «Рамаяна» и моих российских студентов-индологов, побуждая их к поэтическому оформлению своих мыслей:
Я отвлекся, извините. Еще в первой книге Рама женился на Сите.
Из божественного лука он умел стрелять; брахманов не переставал уважать.
Был щедр и красноречив, к тому же ликом был красив.
Подданные души в нем не чаяли, даже собаки на него не лаяли.
Долг свой всегда выполнял, жены, кроме Ситы, он не желал.
Не искал пороков в других… А я увлекся, завершаю свой стих.
37
Еще до появления региональных переложений сюжеты и персонажи «Рамаяны» многократно воспроизводились в древнеиндийской драматургии на санскрите.