Однако в самой Айодхъе противоборство продолжалось. Организация «Рама-джанма-бхуми сева самити» (Комитет служения месту рождения Рамы) в 1950 г. получила разрешение на ежегодное проведение богослужения перед образом Рамы в ночь с 22 на 23 декабря, а затем стала устраивать многодневные песнопения перед мечетью. Правительство ни во что не вмешивалось, но и не снимало полицейской охраны со спорного объекта. А в октябре 1984 г., в результате ряда изменений, произошедших как в политической жизни самой Индии, так и на международной арене, «Вишва хинду паришад» (ВХП, Всемирный совет индусов), выступающий за консолидацию индусов в мировом масштабе, провел 130-километровый марш с требованием освободить священное место: «Тала кхоло!» («Уберите запоры!»)[39]. За этим последовал еще ряд акций, и наконец в 1989 г. лидеры ВХП обратились к жрецам индусских храмов с призывом изготовить по кирпичу (шила) с вытесненным на каждом именем Рамы и направить его с процессией в Айодхъю. Разгоряченная полуторагодовым показом телесериала «Рамаяна» индусская Индия принялась за дело, и даже Раджив Ганди, в то время лидер светского Индийского национального конгресса (ИНК), поддержал идею ВХП. В 1990 г. Лал Кришна Адвани, на тот момент лидер «Бхаратийя джаната парти» (БЛП), разделявшей многие положения, выдвигаемые ВХП, инициировал марш длиной в 10 тыс. км — от Сомнатха (также священного города) в Гуджарате до Айодхъи в Уттар Прадеше, но при пересечении Бихара Л. К. Адвани был арестован правительством штата. В 1992 г. уже центральное правительство, сформированное ИНК, безуспешно попыталось наладить переговорный процесс между ВХП и организацией, представлявшей позицию мусульманской общины (Muslim Babari Masjid Action Committee), но затянувшееся противостояние стало уже необратимым и в конечном счете вылилось в трагедию 6 декабря 1992 г.: в результате целенаправленной политики ряда праворадикальных индусских организаций толпа индусских экстремистов разгромила мечеть Бабура.
По Индии прокатилась волна индусско-мусульманских погромов, приведших к гибели около 3 тыс. человек. За десять лет, прошедших с того момента, ничего не изменилось: пустынное место, где когда-то красовалась мечеть, охраняет полиция, ВХП продолжает усиленно готовиться к возведению храма, а отношения между индусами и мусульманами дошли до крайней точки. 27 февраля 2002 г. на станции Годхра в штате Гуджарате был подожжен вагон поезда, в котором находились карсеваки — активисты движения за строительство храма Рамы на месте разрушенной мечети. Взрыв взаимной ненависти между двумя конфессиями привел к гибели еще около тысячи человек и раскалил до предела сложную межрелигиозную обстановку в стране. Массовые требования отставки главного министра Гуджарата Нарендры Моди, хлынувшие в индийскую прессу, и акции протеста против антидемократической политики БДП, возглавляющей правительственную коалицию, настолько обострили накопившиеся в стране внутренние противоречия, что потребовали немедленного переключения внимания. Непрекрашаюшаяся конфронтация между Индией и Пакистаном с избытком предоставляет любые поводы, и в мае-июне 2002 г. Южная Азия оказалась в одном шаге от ядерной войны.
Нет ничего удивительного в том, что из всех аватар Вишну современный индуизм, стремящийся к унификации понятий и образов, предпочел безупречного Раму. В отличие от Кришны (не персонажа из «Махабхараты», а героя «Бхагават-пураны»), любителя краденого масла и 16 тыс. пастушек, аморальный облик которого, а также его последователей становился поводом для судебных исков еще в XIX в., Рама нечеловечески (все-таки — бог) хорош. Правда, как минимум три поступка классического Рамы все же иногда вызывают недоуменные вопросы: как он допустил, чтобы Лакшмана так варварски изуродовал Шурпанакху — женщину, хоть и демонического происхождения; как мог из укрытия пустить стрелу в Валина, сражавшегося в честном поединке со своим братом Сугривой, и, наконец, как осмелился отвергнуть идеальную Ситу? Уже средневековые авторы региональных версий давали казуистические ответы в зависимости от собственных пристрастий и вкусов аудитории; та же тенденция сохраняется и в современной Индии, где поступки эпических и мифологических персонажей неустанно пытаются объяснять с точки зрения общечеловеческой психологии и логики, снимая с них флер непредсказуемости и иррациональности.
В 1975 г. Нарендра Кохли написал роман «Восхождение» на языке хинди и получил за него премию Литературной академии Индии. Чтобы донести многостраничный двухтомник до читателей нового тысячелетия, журнал «Навнит» в 2000 г. предпринял его переиздание. Роман все объясняет и раскладывает по полочкам: Рама изображен в духе критического реализма со всеми свойственными человеку эмоциями: ему ведомы боль и гнев, страх и отчаяние. Ракшасы, война с которыми и составляет основной этап в восхождении Рамы, — не чудовища, а народ, создавший высочайшую цивилизацию, но погрязший в пороках, эгоизме, потребительстве и разврате. Впрочем, богатство их приобретено не честным трудом, а грабежами, захватом чужих земель, эксплуатацией рабов (от тирана Раваны стонет его собственный народ) и покоренного населения, в первую очередь ванаров-обезьян. Обезьяны же и медведи, помогающие Раме, — всего лишь отсталые племена неарийского происхождения[40], не знакомые ни с луком, ни с колесом. Зато они мечтают освободиться от гнета ракшасов и живут в ожидании вождя, которым становится Рама, создающий из полудиких, вооруженных камнями и палицами дружин боеспособную армию арийского образца.
В роман активно вторгаются современные социальные идеи, которые изначально будоражат преисполненного справедливыми помыслами Раму. Собственно, он жаждет изгнания, чтобы начать наконец преобразовывать общество, бороться за равенство каст и полов и т. д. Участники баталий неоднократно заявляют, что освобождение Ситы — всего лишь предлог, что это справедливая война угнетенных против угнетателей. Крестьяне и рыбаки тысячами присоединяются к армии Рамы: У кого из нас ракшасы не похищали жен, не грабили ломов, не уволили в рабство детей? В столице Раваны на Ланке рядом с роскошными дворцами простые люди прозябают в нищете, и даже жена Раваны, Мандодари, не может удержаться от упрека: Когда их лети умирали от голода, Вы не вспоминали, что они — Ваши подданные! Усиливая реалистический аспект (а следовательно, и историзм произведения), автор снимает мифологические и фантастические элементы, находя всему здравое объяснение. Так, Хануман не перелетает, а переплывает Полкский пролив, разделяющий Индостан и Ланку; ванары не строят мост через пролив из своих тел, а сооружают дамбу на обнаруженной с помощью рыбаков отмели; Индраджит, сын Раваны, сражается не невидимкой, а из-за дымовой завесы и не змеями, превращенными в стрелы, а стрелами, смоченными змеиным ядом. Вообще все волшебное оружие эпоса трансформировано в баллисты, катапульты, зажигательную смесь, вроде греческого огня, и т. д. Умирающих же в страшных муках от ран, причиненных ядовитыми стрелами, Раму и Лакшману спасает не птица Гаруда (средство передвижения бога Вишну), а искусный врач по имени Гаруда. Возникающие то тут, то там фигуры богов напоминают правителей неких «сверхдержав», стремящихся использовать в своих интересах войну между Рамой и Раваной.
39
Неизвестно, что могло бы последовать дальше, но 31 октября 1984 г. своими охранниками-сикхами была убита премьер-министр Индира Ганди, и остро вставший «сикхский вопрос» на время перевел общественное внимание в другое русло.
40
Одна из теорий происхождения «Рамаяны» обнаруживает в этой эпопее историю покорения индоариями полуострова Индостан.