Однако образ идеальной индийской супруги окажется неполным, если исключить из него сексуальный аспект — индийская женщина не только чувственна, т. е. стремится к наслаждению, но и чувствительна, т. е. восприимчива к проявлениям чувств и эротическим сопереживаниям. Впрочем, эротичность женщины допускается только по отношению к мужу, иначе это порок. «Не стыд, не воспитание, не добродетель, не страх — лишь отсутствие пожелавшего — причина женской чистоты» и «Женщина съест вдвое больше, чем мужчина, она вчетверо хитрее его, вшестеро решительнее и в восемь раз сладострастнее» — таково традиционное общественное мнение.
Эротологический трактат «Камасутра» — «Изречения о чувственной любви», созданный в III в. до н. э., содержит тонкий (и столь же умозрительный) анализ любовных отношений и множество практических (не всегда выполнимых) советов. Именно поэтому в современной Индии перед предстоящим замужеством дочери мать как бы случайно оставляет на видном месте все еще считающиеся актуальными наставления: в конце концов, идеальная жена не должна уступать в искусстве любви гетере. Мудрец Ватсьяяна, автор трактата, сам хранивший целомудрие, тем не менее много раздумывает об эротической совместимости партнеров. Наиболее волнительные ощущения, по его теоретизированию, ожидают пару, совместимую не менее чем в трех аспектах — размере половых органов, темпераментности и умении продлевать наслаждение. Мужчинам, определяемым как «заяц», «бык» и «конь», соответствуют женские типы «газель», «кобылица» и «слониха». Из девяти возможных сочетаний темпераментов любовников — вялого, среднего и страстного — лучшим считается сочетание равных, а из равных — страстных. К тому же любовники бывают быстрые, средние и медлительные, среди которых лучшие — равные. Естественно, что долгое соитие полнее утоляет желание. Здесь многое зависит от мужчины, но и женщина должна знать, как варьировать разновидность объятий, коитальных позиций, уметь оставлять на теле любимого следы ногтей и зубов — эти знаки говорят о пылкости ее любви, особенно яростно прорывающейся перед долгой разлукой. Впрочем, несмотря на устойчивую приверженность как древних, так и современных индийцев к всякого рода классификациям и ранжированию, тот же безудержно фантазирующий Ватсьяяна справедливо предполагал, что когда колесо страсти приходит в движение, нет нужды вспоминать правила любовной науки: без импровизации, утверждал великий теоретик, не познаешь ни любви, ни в любви себя.
Еще более древние источники — веды и упанишады — свидетельствуют, что индийскому мировидению свойственна натурализация самых высоких и абстрактных понятий, подводящая общую основу под разнообразные проявления природной и человеческой сущности. «Земное» сливается с «небесным», а область чувственной жизни становится неотъемлемой частью повседневной религиозной практики. Уже космогонический акт древние индийцы представляли как соитие отца-Неба с матерью-Землей, «пронзенной» супругом и «увлажненной плодом»; дождь при этом воспринимался как семя, оплодотворяющее землю. Возжигание жертвенного огня для принесения жертв богам, осуществлявшееся трением двух кусков дерева, уподоблялось совокуплению: верхний кусок отождествлялся с мужским органом, нижний — с женским. При изготовлении дурманящего напитка — сомы (предположительно из эфедры или мухоморов) — части пресса для выжимания сока отождествлялись с частями женских гениталий, движения при выжимании — с сокращениями мышц матки при любовном соединении. Смешивание сомы с водой и молоком рассматривалось как случка быка с коровами. Еще одно ритуальное осмысление соответствующих анатомических деталей прослеживается в мифе о божественном творческом акте. Детородный орган здесь называется камнем для выдавливания сомы, которым бог оплодотворяет сотворенную им женщину: Ее лоно — жертвенный алтарь. Волоски — трава для жертвоприношения. Кожа — давила сомы. Срамные губы — огонь в середине[57].
Тантрические мотивы, которые в той или иной степени пронизывают многие направления внутри индуизма, господствующей в Индии религиозно-философской системы, рассматривают союз мужчины и женщины не только как жизнетворящий стимул, но и как постижение Всевышнего и соединение индивидуальной души с мировой, т. е. пусть кратковременное, но достижение главной цели бытия — слияния атмана и брахмана. Непререкаемая убежденность в том, что муж — это бог, увеличивает сладость соития для замужней женщины, но даже безотносительно к этому безупречная верность остается нерушимым кредо пативраты.
В индийских городах и деревнях, большей частью по берегам рек, там и сям можно наткнуться на вертикальные каменные стелы с изображением поднятой руки, обычно закрашенной красным синдуром, — это памятники женщинам-сати. Иногда на нижней части памятника можно разглядеть барельеф с батальной сценой, а вверх вздымается не одна, а сразу несколько рук, символизирующих число женщин, подвергшихся добровольному кремированию одновременно с трупом покойного мужа. Словом сети называют и весь обряд в целом. Этот термин связан с санскритским корнем «сат» — «добродетель», но народная этимология усматривает в этом слове связь с огнем и объясняет, что женщина изнутри сжигаема «огнем супружеской верности» и не желает расставаться с супругом. Древние тексты свидетельствуют также о том, что женщина огненна по своей природе: Поистине женщина — это огонь. Лоно — его топливо. Волоски — дым. Детородные части — пламя. То, что происходит внутри, — угли. Наслаждение — искры. На этом огне боги совершают подношение семени. Из этого подношения возникает человек…[58]. Огонь с древних времен рассматривался индийцами как посредник в общении с богами, и соединение мужа и жены в пламени погребального костра считается освящением их союза уже в ином мире.
Этим же словом — Сати — звали и верную супругу бога Шивы, которая не вынесла унижения из-за того, что ее мужа не пригласили на великое жертвоприношение. Чувствуя себя оскорбленной, она бросилась в огонь, разожженный для принятия жертв. Когда узнавший об этом Шива вытащил ее из огня, она была уже мертва, и, обезумев от горя, он бродил с ее трупом по всей Индии, пока Вишну не освободил его от печальной ноши, потихоньку отрезая кусочки от мертвого тела и бросая их на землю: в этих местах теперь существуют храмы, где поклоняются Богине. В следующем рождении Сати родилась в виде Парвати и аскезой вынудила Шиву взять себя в жены, потому что Шива по-прежнему не видел никого вокруг, вспоминая свою незабвенную Сати.
Самосожжение на погребальном костре мужа ни в какие времена не было жизненной нормой индийского общества, но всегда было идеалом и воспринималось как наивысшая заслуга женщины, отмывающая все ее грехи и дарующая ей столько лет небесного блаженства, сколько насчитывается, согласно традиционным поверьям, волосков на теле — 35 млн. Практика сати была распространена по всей Индии, но особенно большое количество случаев было зафиксировано на территории Бенгалии в XVII–XIX вв., что, вероятно, объяснялось несколько иным, по сравнению с другими индийскими регионами, законом об имущественном наследовании, подразумевавшим участие бенгальской вдовы в доле, а следовательно, вокруг потерявшей мужа сгущались этико-экономические претензии. Только в период с 1815 по 1828 г. стали известны имена 8133 заживо сгоревших, и под влиянием активной позиции известного индийского просветителя Рама Мохана Роя в 1829 г. английские колониальные власти официально запретили этот обычай, под угрозой уголовного наказания за «подстрекательство или непринятие мер». После молниеносно распространившейся информации о Руп Канвар индийское правительство в 1988 г. приняло специальный федеральный закон, ужесточающий санкции (вплоть до пожизненного заключения и смертной казни) против участников обряда сати, включая и главную героиню[59].
59
В 1996 г. были оправданы Сумер Сингх и Пушпендра Сингх, свекор и деверь Руп Канвар. Последний разжигал костер, в пламени которого погибла молодая женщина.