В Раджастхане, родине Руп Канвар, населенном в средневековье прославленными раджпутами — воинской кастой, при несколько иных обстоятельствах практиковалось и коллективное самосожжение — джаухар Если осажденному раджпутскому городу грозила сдача врагу, то, чтобы избежать последующего позора, жены воинов вместе с детьми запирались в глинобитном помещении и сами себя поджигали, то время как их мужья до последней капли крови отбивались от врага; к джаухару прибегали и тогда, когда раджпутская конница шла в решающую атаку, с тем чтобы мысли воинов не были отягощены беспокойством о судьбе семей. Так, например, летописцы отметили коллективную смерть 24 тыс. раджпуток в 1294 г., когда раджпуты разграбили сокровищницу делийского султана, затем укрылись в крепости города Джайсалмера и в результате оказались в окружении значительно превосходивших сил разъяренного султа на. В 1303 г. к джаухару как последнему способу сохранения чести и достоинства прибегли все знатные женщины крепости Читор, а вместе с ними еще 15 тыс. раджпуток.
Практика самосожжения женщины, потерявшей мужа, была известна древним грекам и германцам, славянам и скандинавам, египтянам и китайцам. Исключительность индийского сати заключается лишь в том, что реминисценции этого обряда-идеала время от времени принимают реальные очертания и благословение или проклятие женщины, идущей на костер, все еще считается наполненным реальной мошью.
Послесловие. 6 августа 2002 г. в деревеньке Тамоли (округ Панна, штат Мадхъя Прадеш) на погребальный костер мужа взошла 65-летняя Кутту Баи. Известие о том, что ожидается акт самосожжения, молниеносно облетело окрестности, и в Тамоли собралась тысячная толпа. Подоспевших из местечка Салехи двух полицейских забросали камнями, и они оказались бессильны предотвратить трагедию. На кремации присутствовали оба сына Кутту Баи, старший из которых, по заведенному обычаю, поднес горящий факел к сложенному костру. Это событие вызвало мощный резонанс по всей Индии, и в редакции газет и на сайты интернетовских изданий полетели многочисленные читательские послания с выражением гнева, боли, недоумения и стыда. Однако были и такие, где говорилось: «Это обычный случай самоубийства. К нему прибегают любящие по всему миру» или «Никто не вправе вмешиваться. Это был ее выбор». Вице-спикер верхней палаты Наджма Хептулла потребовала немедленного обсуждения этого вопроса на парламентском заседании и заявила: «Всем известно, что беззащитных женщин накачивают наркотиками и тащат на погребальный костер мужа. Никто не делает этого по собственному выбору. Разве индийский мужчина когда-либо демонстрирует свою любовь к покойной жене таким образом? Практика сати чудовищна и является национальным позором!» Пурнима Адвани, глава Национальной женской комиссии, выступила за безотлагательное расследование этого шокирующего события и потребовала наказания для всех, кто подстрекал или заставлял несчастную женщину, а также для тех, кто своим присутствием в качестве любопытствующих оправдывал эту акцию. Полиция уже арестовала 15 человек, и правительство штата Мадхъя Прадеша прилагает все усилия, чтобы не допустить превращения Тамоли в освященное косным фанатизмом место почитания.
Замужняя женщина обладает в Индии самым высоким социальным статусом и концентрирует в себе огромное количество священной «благоприятности», способной распространяться на окружающих. Самый низкий социальный статус — у вдов, поскольку считается, что прегрешениями в прошлой или этой жизни они укоротили жизнь своим мужьям: в недалеком прошлом вдов немедленно лишали драгоценностей, обривали наголо, одевали в домотканые сари белого или бордового цвета и вытесняли на обочину жизни; да и сейчас во время некоторых ритуальных церемоний присутствие вдов считается неприемлемым. Девадаси — «божьи рабыни», или, как их иногда не вполне точно называют европейцы, «храмовые проститутки», своей «благоприятностью», как ни парадоксально, значительно превосходят замужних женщин. Причина заключается в том, что они официально выданы замуж за бога и, следовательно, являются богинями и наполнены шакти — особой животворящей силой, направленной на подпитку божьей мощи; кроме того, боги бессмертны, а значит, девадаси не может стать вдовой. Именно поэтому девадаси обычно участвуют в изготовлении свадебных ожерелий, которые новоиспеченные мужья надевают на шеи своим «половинкам» во время брачного ритуала, — в бусинах, нанизанных «божьими рабынями», присутствует частица их шакти, которая должна обеспечить долголетие супруга.
Институт девадаси возник на юге Индии в раннее средневековье, по крайней мере в 1000 г. в Танджавурском храме насчитывалось 400, в начале прошлого века в Канчипурамском храме было 100, а в Сомнатхпураме — 500 девадаси. Проведенные в 1980-х годах социологические исследования обнаружили, что в некоторых районах Махараштры и Карнатака проживают по меньшей мере 25–30 тыс. девадаси[60], причем ежегодно 5–6 тыс. девушек пополняют их ряды.
Одно из наиболее ранних упоминаний о девадаси (в разных частях Индии их называют по-разному[61], и они связаны с разными богами и даже богинями) в классических индийских источниках свидетельствует о том, что юные девушки преподносились храму бога Сурьи (Солнца), где они упоительным пением и изысканными танцами услаждали слух и взор бога, тем самым обеспечивая всем окружающим доступ в «небесный дом Сурьи». Искусство бхарат-натьяма, знаменитого танца, давно признанного классическим, уходит корнями именно в храмовый танцевальный ритуал. Великолепный храм Брихадишвара в Танджавуре все еще хранит на стенах алтарной части фрески с изображением разнообразных танцевальных поз, которые уже в XX в. послужили образцом для восстановления этого танца и переноса его в светский интерьер. Девадаси обмахивают скульптурное изображение бога опахалом, отгоняя от него мух и создавая приятную прохладу, возжигают светильники, поддерживают чистоту в храме. Некоторые из них заключают плотский союз на всю жизнь с одним-единственным мужчиной (нередко это бывает обеспеченный патрон храма или мужчина из категории «поднесенных богу», другие сожительствуют с храмовыми жрецами, поскольку жрецы всегда считались посредниками в делах богов и людей) либо за плату удовлетворяют сексуальные потребности прихожан (которые таким образом получают частицу божественной шакти). Женское потомство от таких союзов, как правило, наследует профессию своих матерей, которые в определенном возрасте уходят на покой. Жизнь, проведенная в служении богу, по мысли индийцев, наполняет добродетелью грешное человеческое тело. В некоторых областях, когда девадаси умирает, со статуи бога, чьей «женой» являлась покойная, снимают одежды и цветочные гирлянды — всем этим перед кремацией украшают труп девадаси. Пока не прогорит погребальный костер, в храме не совершают богослужений, поскольку бог — «супруг» покойной — считается так же оскверненным смертью, как и любой земной человек, а осквернение снимается только совершением особых ритуальных процедур.
В некоторых семьях обычай отдавать одного ребенка богу существует на протяжении веков; в других это является способом расплаты с богом за выпрошенную милость (поэтому очень часто бездетная длительное время пара отдает своего первенца — мальчика или девочку — в услужение богу); иногда богу посвящают девочек из семьи, где рождаются одни девочки и родители не могут всем обеспечить приданое, а также девочек, во внешности которых проявились признаки того, что они предназначены стать «божьими рабынями», например нерасчесываемый колтун в волосах. Абсолютное большинство современных девадаси принадлежит к кастам, раньше называвшимся «неприкасаемыми», и вынуждено этой профессией зарабатывать на жизнь не только себе, но и всей семье. Пожилые девадаси нуждаются в заботе и уходе и, отправляя своих дочерей по проторенной дорожке, привязывают к себе и их, и их потомство ради обеспечения собственной старости.
61
Например, махари — в Керале, нати — в Ассаме, богам — в Андхра Прадеше, тхевардияр — в Тамилнаду и т. д.