Девочек отдают в храмы в возрасте 5-12 лет; по достижении половой зрелости осуществляется «церемония прикосновения», во время которой они лишаются девственности. В некоторых местах за это право борются на аукционе владельцы борделей и венерические больные — они все еще верят, что, переспав с невинной, можно избавиться от поразившего их недуга[62]. В других, как, например, в деревне Кудитхини округа Беллари, на которую распространяется мощное влияние культа богини Хулигаммы, юную девадаси лишает невинности ее дядя по материнской линии.
Бог Кхандоба, региональная ипостась бога Шивы, знаменит своими колоритными мужчинами-вагхъя и женщинами-мурли. Вагхъя воспринимаются как преданные псы Кхандобы — во время ритуальных церемоний, когда вокруг разбрасывают тонны желтого порошка куркумы, любимого Кхандобой, они лают, рычат, ходят на четвереньках и подвергают себя жестоким истязаниям; доказывая бесконечную преданность любимому богу, подвешивают себя за складки кожи на стальных крюках и избивают самих себя и друг друга металлическими цепями. Мурли ставят себе на лоб желтую отметину той же куркумой и носят ожерелья из девяти ракушек — оба символа связывают их с супругом — богом Кхандобой. Они танцуют, позвякивая колокольчиками, которые держат в руках, сожительствуют с вагхъя и не чураются подработки на стороне. Основное количество вагхъя и мурли сосредоточено вокруг местечка Джедзури в Западной Индии, где находится главный храм Кхандобы, но они и активно передвигаются, устраивая песенно-танцевальные представления, раздавая благословения и весьма настойчиво испрашивая денежное вознаграждение. Мужчины-джогги и женщины-джогтиии — «рабы» свирепой четырехрукой Йелламы, до сих пор принимающей кровавые жертвоприношения в виде козлов и петухов, также задействованы не только в пределах храма: они расхаживают по окрестным деревням, исполняют песнопения в честь Йелламы и рассчитывают на подаяние. До сих пор сильно поверье, что сексуальная связь с джогтини приносит единение с самой богиней, чьего проклятия, разрушающего всю жизнь, в таком случае удается избежать.
А девадаси из всемирно известного храма Джаганнатха — «Владыки мира» — в Пури (Орисса) знамениты тем, что исполняют танец с обнаженной грудью, пытаясь смутить покой не самого Джаганнатха, а его младшего брата, холостяка Субхадры. Официально институт девадаси запрещали начиная с 1910 г. власти то одной области, то другой, в 1988 г. был принят еще ряд постановлений о прекращении практики девадаси, и множество общественных организаций в разных частях Индии предпринимают настойчивые усилия по социальной реабилитации женщин, не имеющих никаких других навыков. Однако традиции — и социальные, и ритуальные — одними запретами не искоренить. Пока существуют храмы, где проживают боги, от которых многое на этой земле зависит, до тех пор — тайно или явно, в том или ином виде — сохранятся и божьи потребности, и божьи прихоти, а значит, и «божьи рабыни», и слуги. И не имеет значения, это муж-бог или бог-муж.
КОРОВЫ — ИНДИЙСКИЕ И ПРОЧИЕ
Кто я? Кто ты? Что этот мир?
Кто и зачем творит зло?
Один приходит в мир, другой уходит.
Вся жизнь — цепь мгновенных перемен.
Пораженная губчатой энцефалопатией западная говядина последние годы прочно удерживает внимание средств массовой информации. Обеспокоенные угрозой передачи «коровьего бешенства» человеку, государства-закупщики, оберегая себя от малоизученного смертельного вируса, наложили устойчивое ветеринарное эмбарго на целый ряд продуктов, поступающих из Великобритании и других европейских стран. В самой Великобритании Национальный союз фермеров проявил готовность уничтожить около 4,5 млн. голов крупного рогатого скота, чтобы предупредить распространение эпидемии Кройцфельдта-Якоба. В который раз человек пожинает неожиданные плоды собственной деятельности! И те, кто готов к беспощадному истреблению коров, и те, кто, убеждая в ничтожно малом риске заражения, предлагают не останавливать куплю-продажу говядины, пекутся не в последнюю очередь и о себе. Есть и такие, кто попутно пытается решить и другие жгучие проблемы — как, например, остроумцы из Камбоджи, предложившие отправить английских коров вирусоносителей в прощальную прогулку по камбоджийским минным полям. Швейцарцам, правда, не до того, в особенности жителям кантона Вале: у них большой популярностью пользуется традиционное стравливанье коров из разных деревень — которая будет пободливей, и их занимают иные трудности: не подогревают ли некоторые хозяева своих драчуний допинговыми амфетамином и алкоголем?
А вот в Индии на эту проблему отреагировали по-другому. «Вишва хинду паришад» (ВХП, Всемирный совет индусов) изъявил желание позаботиться о приговоренных к уничтожению в Великобритании коровах. «Корова — священное животное в Индии, и мы хотели бы помочь Великобритании решить эту проблему. Коров можно собрать где-нибудь в изолированном месте, а мы будем их кормить. Дадим им возможность умереть своей смертью», — предложил представитель совета.
Возможно, спиралевидное развитие человеческого общества достигло того витка, когда мысль снова и снова возвращается к корове, игравшей значительную роль (как и все анимальное, т. е. зооморфное или териоморфное) во многих древних культурах и мифологии. Роль эта, безусловно, определялась полифункциональным значением, которое было присуще корове на ранней стадии развития человечества, а сам факт одомашнивания жвачного животного, имевший место между X и VI тысячелетиями до н. э., является одним из центральных культурных достижений периода «неолитической революции». Корова, поставляя человеку пищу (молоко и мясо), шкуру для одежды и жилища, кости для изготовления орудий труда, навоз в качестве горючего и мочу как первородный дезинфектор, считалась стандартной мерой богатства и единицей обмена и являлась символом плодородия, изобилия и благоденствия. Взгляд на окружающее через «призму коровы» вводил в космогоническую картину мира «коровьи черты» и закреплял за рядом небожителей устойчивые «коровьи признаки».
Корова выступала как мифологический образ космической зоны (неба) в Древнем Египте, а богини Хатор и Нут представлялись и изображались в виде коров. Солнечный бог Ра поднялся из океана на корове (иногда отождествляемой с Нуг), которая превратилась в небо — у бедняжки с непривычки закружилась голова и задрожали ноги. В виде коровы или женщины с коровьими рогами на голове поклонялись и богине Исиде, дочери Нут, в северной части Нила, а в Вавилоне богиня Иштар почиталась в образе коровы. Символом земли предстает корова в индийской мифологии: когда концентрация зла доходит до крайней точки, то земля в облике коровы обращается за помощью к богам. В самом древнем из дошедших до наших дней памятнике индоарийской литературы — сборнике религиозных гимнов «Ригведа» (середина II — середина I тысячелетия до н. э.) — свет и тепло символизировались алыми коровами — утренними зорями: демоны Пани упрятали коров в скале, а боги Ангирасы своим пением пробили скалу, и коровы ринулись наружу. Корова считается матерью Рудры, дочерью Васы и сестрой Адитьи из ведийского пантеона, прародительницей богов, а богов называют «рожденными от коровы». Коровы — это и облака, посылающие дождь, а молнии — их телята. Даже в более поздней «Книге мудреца Яджнавалкьи» (III–I вв. до н. э.) присутствует такое положение: «И пока обе ноги и голова теленка будут видны в утробе коровы, и пока плод не освободится, до тех пор корову следует считать землею»[63]. Реминисценции космогонического отношения к корове сохранились и в русских загадках: «Белоголовая корова в подворотню глядир» (месяц) и «Черная корова весь мир поборола» (ночь).
62
По данным социальных организаций, 52 % девадаси в городе Пуне (штат Махараштра) являются носителями вируса иммунодефицита.