Имеющий обыкновение наносить удар в новолуние (неблагоприятный по индусским понятиям день), Вираппан не изменил себе и в этот раз. Приближающийся к своему 60-летию, он считается властелином Малемадешваровской чащобы, занимающей около 2 тыс. кв. км на территории сразу двух штатов — Карнатака и Тамилнаду: в этих девственных местах он живет последние 50 лет в окружении преданных ему людей, наводя страх на лесные племена и жителей окружающих чащобу деревень. За Вираппаном числится 138 жертв (в том числе 32 полицейских и 10 лесников), 2 тыс. убитых слонов, 20 т контрабандной слоновой кости и на 1 млрд, рупий проданного сандалового дерева. Против него возбуждено 75 уголовных дел, и полиция двух штатов ежегодно расходует огромные средства на содержание полицейских отрядов, безуспешно охотящихся за убийцей и браконьером.
Как только Парватхамма, жена Раджкумара, нашла в себе силы дотянуться до телефона, у всего Карнатака разорвалось сердце. Сначала в Бангалоре, столице, а потом по всему штату начались стихийные митинги протеста, переросшие в неуправляемые беспорядки, нацеленные против проживающих в Карнатаке тамилов. Правительство вывело на улицы все силы правопорядка, объявило в столице сухой закон, продлило школьные и студенческие каникулы и попросило население сохранять спокойствие. Зная по предыдущим случаям, что Вираппан отслеживает информацию о собственных подвигах по транзисторному приемнику, Парватхамма вместе с сыновьями обратилась к нему по Всеиндийскому радио с просьбой не причинять вреда заложникам. Шесть лет назад Вираппан решил сдаться властям, требуя взамен полную амнистию и денежное обеспечение, и отправил своего брата Арджунана на переговоры. Власти Тамилнаду схватили эмиссара и переправили в Карнатак, где он вскоре умер в тюрьме при неясных обстоятельствах. Это потрясло Вираппана, и в нем заклокотала ярость против родственного народа — и тамилы, и каннадига принадлежат к общему дравидскому этносу. «Он не простил Карнатак за то, что произошло с его братом», — произнес горькую истину С. М. Кришна, главный министр Карнатака. Впрочем, Вираппан, чтобы привлечь внимание к своему предложению, уже прибегал к захвату людей, однако власти обоих штатов не поддались нажиму. И тогда стареющий бандит осознал, что торговля уместна, если в руках находится добыча покрупней.
Через несколько дней, прошедших в тревожном ожидании, в редакцию местной газеты одного из небольших тамильских городков была доставлена аудиокассета с голосом Вираппана. Ее переправили в столицу Ченнаи (Мадрас) — так стало известно, что похититель готов на переговоры при посредничестве Р. Р. Гопала — издателя тамильского еженедельника «Наккиран»; последнего полушутя, полусерьезно в последние годы называли «пресс-аташе Малемадешваровского царя»: журналист несколько раз публиковал эксклюзивные интервью с бандитом и сумел существенно поднять тираж своего издания. Р. Р. Гопал согласился, но поставил условием закрытие возбужденного против него в 1996 г. уголовного дела.
Необычная привязанность Вираппана к магнитофонной записи объяснялась не только его неграмотностью — это была еще одна из особенностей его стиля. Его жена, 29-летняя Мутхулакшми, торгующая в табачной лавке, после рождения дочери (в 2000 г. ученицы 3-го класса христианской школы) проживает вместе с родственниками мужа в деревеньке возле его владений. Когда ее арестовали в 1996 г. в ходе очередной поисковой операции, то Вираппан в ответ захватил заложников и сообщил о готовности обменять их на… пленку с голосом жены; условия сделки были им неукоснительно соблюдены. В нынешней истории Мутхулакшми, не выдержав назойливых расспросов журналистов, укрылась вместе с дочерью у кого-то из многочисленной родни.
Р. Р. Гопал отправился в первый из челночных рейсов между правительствами двух штатов и джунглями: до определенного места он добирался на джипе, а потом в течение суток продирался через заросли, следуя предварительно подготовленным указателям — каждый его шаг отслеживали сообщники Вираппана. По возвращении он принес фотоснимки жизнерадостного Раджкумара и других заложников и две кассеты с голосами актера и бандита. Раджкумар сообщил, что переживает совершенно новые для него ощущения: «Может быть, именно таких мне не хватало. Я никогда не представлял, что окажусь рядом с людьми, которых общественное мнение считает ворами. Но с нами они ведут себя как братья и внимательно следят за тем, чтобы мы не испытывали неудобств». Он умолял не направлять в джунгли силы захвата и призывал выполнить все требования, изложенные Вираппаном на другой кассете. Кинематографический сюжет развивался своим чередом: герой просил за негодяя.
Однако выдвинутый Вираппаном набор из десяти пунктов поверг всех в изумление. В первую очередь он требовал… справедливого для Тамилнаду распределения воды из реки Кавери, протекающей по территории обоих штатов! Он подробно оговаривал размеры компенсационных выплат тамилам, жертвам волнений 1991 г. (связанных с последствиями введения в эксплуатацию плотины), и пострадавшим от полицейского произвола во время проведения операций по его поимке, а также добивался гарантий безопасности для тамилов, проживающих в Карнатаке. Вираппан настаивал на признании тамильского вторым (после каннада) административным языком Карнатака и требовал сооружения в Бангалоре памятника Тируваллувару — легендарному автору священного сборника тамилов «Тируккурал» (V–VI вв.). Бандит добивался незамедлительного освобождения невиновных, томящихся в тюрьмах Карнатака, и пятерых арестантов из тамильских тюрем, а также немедленного повышения закупочных цен на чай, выращиваемый на плантациях горного массива Нилгири, и установления минимальной дневной оплаты в 150 рупий (около трех долларов) работникам чайных и кофейных плантаций обоих штатов.
В голосе Вираппана, ни словом не упомянувшего ни об амнистии, ни о выкупе, послышалась новая — национально-патриотическая мелодия, густо замешанная на политическом экстремизме.
С одной стороны, индийский кинематограф постоянно пополняет ряды нижней и верхней палат парламента — законодательного органа страны. С другой — тот же самый кинематограф бесконечно тиражирует фильмы так называемого «бандитского жанра», чьи герои подвержены аллергии на законность и мораль и, круша все на своем пути, обретают в глазах зрителя (т. е. электората) ореол романтических бунтарей, которые вынуждены прибегать к насилию, чтобы бороться с процветающей в обществе несправедливостью. Если побивший все рекорды проката фильм «Месть и закон» с неувядаемыми Амитабхом Баччаном и Дхармендрой представляет собой лишь фантазию антилегитимной направленности, то «Королева бандитов» основывалась на реальных событиях, и ее прототип — насквозь антисоциальная Пхулан Деви (в исполнении очаровательной Химы Бисвас) — в день премьеры поднялась на сиену как полноправный член съемочной группы, а потом, подпав под амнистию, на волне зрительских симпатий обрела депутатский мандат[78]. Не мечтает ли и Вираппан о таком повороте событий и, может быть, даже о кресле министра по защите дикой природы? Во всяком случае, как иронизирует «The Times of India», предвыборная эмблема — ветка сандала+слоновий бивень — у него давно готова.
Параллельно развивающемуся сюжету «Болливуд» — индийская фабрика грез — осознал, что никто из его актеров не застрахован от того, чтобы не превратиться в заложника в насильственной игре, нацеленной на разрешение насущных социальных и политических проблем.
Как только стали известны требования, выдвинутые Вираппаном, возник вопрос: неужели браконьер и убийца превратился в политика или же, в свою очередь, стал заложником какой-либо экстремистской организации? С. М. Кришна с облегчением вздохнул: «Требования могли быть еще хуже». Главный министр Тамилнаду М. Карунанидхи пояснил: «Его требования направлены на благополучие тамилов, но если он действительно этого хочет, то прежде должен освободить Раджкумара». Одновременно с этим правительства обоих штатов заявили, что по всем обозначенным Вираппаном проблемам давно ведется работа и в принципе требования могут быть удовлетворены.
78
В 2001 г. член нижней палаты индийского парламента Пхулан Деви была расстреляна возле своей резиденции в Дели. Индийская пресса охарактеризовала это событие как «месть высококастовых тхакуров (землевладельцев. —