Итак, Миннз возражает против возможности локализации древнего Танаиса около нынешней Елисаветовской станицы главным образом на основании отсутствия материала, характеризующего греческое поселение; Ростовцев — потому, что курганный некрополь дает иную картину, чем некрополи греческие или смешанные. По существу вопроса я выскажусь тогда, когда, ознакомившись с находками 1928 г., мы сможем сделать ряд твердых выводов о времени существования Елисаветовского городища и о характере, который оно имело. Сейчас коснусь только аргументации обоих авторов. Как мы видели, оба они исходят из представления о Танаисе, как о чем-то почти идентичном крупнейшим причерноморским городам — Ольвии, Пантикапею и другим. Это, несомненно, ошибка. Танаис, как это достаточно ясно отражено в известиях древних авторов, не колония греков — ионийцев или дорийцев, а торговый пункт, основанный жителями Боспора, при этом основанный далеко от Черноморского побережья, поддерживавшего деятельные сношения с метропольной Грецией; местные условия не могли в силу этого не сказываться здесь гораздо резче, чем в остальных колониях. И то, что мы знаем о Недвиговке — Танаисе римского времени, — вполне подтверждает такое представление: неоднократно отмечалось исследователями, что танаисские надписи дают больший процент негреческих имен и более испорченный греческий язык, чем надписи других причерноморских городов; архитектурные остатки, по свидетельству Леонтьева, также отличаются несвойственной греческим строениям грубостью и небрежностью, свидетельствующей, «что тот Танаис, развалины которого мы имеем в Недвиговском городище, не только не есть греческий город хорошего времени, но и вообще не есть чисто-греческий город»[202]. Леонтьев склонен считать отмеченные им черты особенностью Танаиса позднего, «возродившегося» после разрушения его Полемоном, от Танаиса же «дополемоновского» он ждет и большего богатства, и более греческого облика. Едва ли он в этом прав.
Несостоятельность аргументации Ростовцева еще усиливается тем, что она основана на изучении одного только курганного некрополя: этот курганный некрополь он сравнивает с некрополями других поселений, известными нам полнее, во всех их частях. Между тем курганный некрополь Елисаветовского городища еще не есть весь его некрополь: грунтовые погребения не раскопаны, а мы знаем хорошо, что в смешанных некрополях (напр., некрополе того же Нимфея) именно грунтовые погребения и принадлежат обыкновенно греческому населению. Пока эта часть некрополя не раскапывалась, нельзя противополагать Елисаветовский некрополь некрополям смешанным.
Из рассмотрения всей той полемики, которая возникла вокруг вопроса о Елисаветовском городище, мы видим, в каком трудном положении оказывались все исследователи, интересовавшиеся данным поселением: самое городище почти не раскапывалось, материала добыто было мало, и то, что было найдено, не было сделано достаточно доступным широким кругам археологов; а неудовлетворительность постановки расследований донских поселений не давала возможности выяснить положение Елисаветовского городища среди всех поселений той же области.
Существенно меняется вся постановка работ в области нижнего Дона после революции, когда во главе археологических расследований становится преобразованная из Императорской археологической комиссии Академия истории материальной культуры. «Южнодонские городища, — пишет А.А. Миллер в своем отчете о работах Северо-Кавказской экспедиции в 1923 г.[203], — введены были в план работ экспедиции не в пределах исторических уже вопросов о месте древнего Танаиса, итальянской Таны или соотношений между эпохами эллинистической и римской, насколько это соотношение могло быть выражено в реальных остатках древних поселений. Задача поставлена была шире — предстояло сделать рекогносцировку всей территории дельты Дона, точно определить места нахождения остатков древних поселений и характер их культуры в пределах того, что могла дать разведка». И хотя ежегодно имевшие, место в течение следующих шести лет (1923–1928 гг.) работы в области нижнего Дона и производились обычно в течение лишь очень незначительного отрезка времени, результаты нового подхода уже скоро сказались; время существования большинства южнодонских городищ и основной их характер выяснились настолько, что сейчас мы уже располагаем данными, позволяющими набросать хоть и схематическую, но все же достаточно ясную картину жизни области нижнего Дона в античную эпоху; Елисаветовскому городищу принадлежит в этой картине уже вполне определенное место.
Производившиеся за годы 1923–1928 в Елисаветовском городище работы состояли, кроме инструментальной съемки городища, нивелировки некоторых его участков и обследования местности в целях изучения изменений русла Дона, также в проведении небольших пробных раскопов, давших возможность ознакомиться со всей системой слоев городища; кроме того, во время всех останавливавшихся здесь экспедиций (в 1923, 1924, 1925, 1927 и 1928 гг.) производился тщательный сбор находок на поверхности городища, с отбором всего сколько-нибудь показательного материала. Таким образом, также и эти работы носили характер чисто разведочный — систематические раскопки городища не производились, даже не были начаты и в эти годы; но нельзя не отметить все же, что работы эти существенно отличаются от всех предыдущих. Разрезы с исследованием слоев и послойным изучением материала были проведены в целом ряде мест, намеченных не случайно; площадь городища и в особенности те ямы, где вследствие выемки местными жителями камней вышел наружу материал из более глубоких слоев, обследовались самым тщательным образом на всей территории городища. Возможность случайного подбора материала становится при таких условиях уже весьма маловероятной, хотя мы все же должны сделать оговорку, что все наши выводы должны рассматриваться пока, до систематических раскопок городища, лишь как предварительные.
С такими предпосылками мы должны подойти и к той задаче, которая стоит сейчас перед нами. Работы 1928 г. завершают собой всю длинную, начатую еще Леонтьевым серию разведочных расследований на территории Елисаветовского городища: необходимо подвести итоги всему сделанному, необходимо постараться определить, что же на основании этих работ мы знаем или хотя бы можем предполагать о данном городище, чтобы на этой почве можно было правильно наметить и ближайшие задачи предстоящих расследований; расследований уже вполне планомерных и систематических. Следует при этом, коснуться тех вопросов, с которыми мы будем подходить к изучаемому материалу. Исследователи XIX в. ставили себе главной целью отыскание древнего Танаиса, в котором они видели, прежде всего, богатый источник для получения ценных вещей; и из слов Леонтьева ясно вытекает, что если «пробные канавы» не оправдают его надежды обнаружить на месте Елисаветовского городища греческий город, работа должна быть оставлена. Мы подходим к задачам расследований иначе. Мы, прежде всего, интересуемся воссозданием картины жизни человеческого общества, занимавшего данное поселение, и изучать это общество мы должны во всем его своеобразии, выясняя не только принадлежность его тому или иному типу, той или иной общественно-экономической формации, но и все те специфические особенности, которые характеризуют именно данное общество данного поселения. А случай перед нами несомненно сложный. В области, население которой характеризуется еще очень примитивной ступенью общественно-экономического развития, возникает город, «торжище», основанное греками, но греками, живущими за пределами собственной Греции уже по меньшей мере в течение столетия. Что происходит в результате этого столкновения двух обществ, стоящих на совершенно различных уровнях, каковы будут судьбы и местных и греческих элементов в этой удаленной от всех античных центров области? Все это вопросы, ответ на которые мы едва ли будем в состоянии дать теперь, но которые должны быть в сфере нашего внимания даже и при самом начале нашей работы. А этим определится и весь план этой работы. Подойти к разрешению поставленных вопросов можно только на фоне изучения всего данного района во всех его частях. Мы должны составить себе представление, прежде всего, о той среде, которая имеется в данной области еще до появления в ней греков; и мы должны заняться всеми поселениями, имеющимися здесь в интересующую нас эпоху, выясняя роль и значение каждого из них: только так мы сможем разобраться во всем том сложном комплексе явлений, который развертывается здесь перед нами.