Уже эти данные, касающиеся района распространения этой группы «тонкостенной керамики», наводят на мысль, что в ней мы имеем продукт производства мастерских Пантикапея. Веским доводом в пользу такого предположения является и характер глины этих сосудов. В еще большей степени, чем можно было констатировать это для нашей третьей группы чернолаковой керамики, «тонкостенная» керамика ближайшим образом напоминает распространенные в области Пантикапея характерные местные изделия — терракотовые фигурки, глиняные пряслица и т. д., — в большей степени, так как здесь близка не только самая глина, но и обработка ее поверхности. Далее, близкие аналогии, уже не только глине, но и всем особенностям этой керамики, мы найдем еще в одной группе — в боспорской группе так наз. «акварельных ваз»[228]; только у последних, в связи с их назначением для культовых целей, а не для употребления в ежедневном обиходе, глина часто бывает грубее, а обжиг слабее, чем у наших кувшинов, чашек и других обиходных сосудов. Особенности же выделки, формы, далее детали формы (подставки, венчики, ручки) совпадают в двух этих группах настолько, что объяснены они могут быть только при допущении общности производственного центра. В этом обстоятельстве — новое подтверждение нашему определению: что в «акварельных пеликах», находимых в области Боспорского царства, мы имеем группу местную, скорее всего выделывавшуюся именно в Пантикапее, едва ли кем-либо может оспариваться.
Отдельные обломки «тонкостенной керамики», найденные в Елисаветовском городище, отличаются глиной совсем иной, чем у тех сосудов, которые мы определили как пантикапейские. Эта глина имеет основной коричневато-желтый, на поверхности серый цвет, она менее плотна, содержит много примесей, среди которых попадаются частицы какого-то темного минерала. Почти все такие обломки принадлежат типу 4-му («чашка с крышкой»). Определить центр производства этой керамики я затрудняюсь. Она во всяком случае очень близка только что рассмотренной; может быть, она представляет также продукцию какого-либо из боспорских центров, но не исключена возможность, что она изготовлялась и в самой области нижнего Дона. За последнее предположение как будто говорит характер глины этих обломков, напоминающих грубую, вылепленную от руки керамику, уже безусловно изготовлявшуюся в области нижнего Дона. Но для окончательного суждения по данному вопросу мы имеем слишком мало материала; и во всяком случае подавляющее большинство «тонкостенной простой керамики», употреблявшейся в обиходе Елисаветовского городища, привозилось сюда с Боспора.
Тесно связана с рассмотренной группой «тонкостенной керамики из красной глины» группа сосудов из серой глины. Сходство проявляется, прежде всего, в формах сосудов. Вполне ясно восстанавливаются по нашим обломкам формы кувшина, совершенно аналогичного типу 1-му керамики из красной, глины (№ 446, рис. 40, 5), «рыбного блюда» (тип 3-й), чашки (тип 2-й), открытого светильника (тип 6-й), наконец, энохои. Эти сосуды из серой глины принадлежат в некоторых случаях несомненно к той же самой группе тонкостенной керамики, которая только что была нами рассмотрена. Строение глины этих сосудов и сосудов из красной глины совершенно сходно, а разница в окраске должна быть приписана условиям обжига: и как у сосудов из глины красного оттенка встречаются участки сероватого, иногда совсем серого цвета, так и у серых сосудов встречаются иногда участки красновато-желтые. Но эти наблюдения касаются не всей массы серой керамики. Для некоторых из серых сосудов, наряду с постоянным чисто-серым, грифельно-серым цветом, одинаковым и на поверхности и в изломе черепка, характерна и несколько иная выделка: стенки обычно толще, пропорции тяжелее, контуры проще и грубее; среди форм сосудов этой группы попадаются более выраженные негреческие типы. Первая из этих групп безусловно принадлежит тому же центру, что и «тонкостенная керамика из красной глины», следовательно, скорее всего Пантикапею; вторая, несомненно, родственна ей и, вероятно, представляет также продукцию мастерских Боспорского царства; но имеем ли мы здесь дело с другим поселением, или только с другой пантикапейской мастерской, сказать с уверенностью не решусь.
Вся эта «тонкостенная керамика» представляет простую обиходную посуду, о чем достаточно убедительно свидетельствуют формы сосудов и отсутствие росписи или какой-либо иной орнаментации; судя по многочисленным находкам, она была широко распространена в обиходе населения Елисаветовского городища, во всяком случае населения центральной части городища: об обиходной посуде населения окраинной части мы еще будем говорить в дальнейшем. Итак, в главной своей части эта обиходная посуда представляет импорт из центральной части Боспорского царства, главным образом из Пантикапея.
Чисто-хозяйственное назначение — точнее определить это назначение я пока затрудняюсь — имели, далее, тяжелые блюда и чаши на низкой подставке из светлой глины — «толстостенные блюда и чаши» (рис. 44). Все они отличаются большой простотой и грубостью выделки: стенки толстые, глина плохо очищена, крупнозерниста, обжиг слабый, в связи с чем стоит и большая тяжесть этих чаш. У всех глина светлая; по оттенкам ее выделяются два главных типа: очень светлая глина розоватого тона, с большим количеством примесей, среди которых особенно заметны мелкие частицы какого-то темного, почти черного минерала, и глина серовато-желтого, иногда зеленоватого цвета, с меньшим количеством примесей. Последний тип глины заставляет вспомнить грубые, сделанные от руки горшки местного изделия, в большом количестве представленные среди находок в Елисаветовском городище, вследствие чего эти чаши естественнее всего считать сделанными на месте; что касается других, из глины светлой, с темными примесями, то причерноморское изготовление их стоит вне сомнений, но центр назвать я бы затруднилась: грубые, несомненно не привозные изделия из такой глины встречаются в разных местах северного Причерноморья, и приурочить их к одной какой-либо местности было бы трудно. Очевидно только, что для Елисаветовского городища следует предполагать подвоз таких блюд опять-таки скорее всего с Боспора.
Рис. 44. Тип глубокой «толстостенной» чаши.
О найденных в 1928 г. обломках остродонных амфор мне приходилось не раз говорить — в связи с датировкой отдельных слоев, также при выяснении всей эпохи существования Елисаветовского городища. Здесь мне остается только дать общую сводку. Начну с обломков, имеющих клейма. Материал, поддающийся определению, хотя бы в смысле зачисления в какую-либо категорию, локализация которой иногда все еще остается, спорной, распадается на следующие группы[229]:
1. Группа фасосская, представленная шестью обломками — №№ 742, 745, 748, 749, 752, 753; все они найдены на поверхности городища, и все, за исключением № 745, не поддающегося определению вследствие плохой сохранности клейма, относятся к III в. до н. э.
2. Группа родосская, представленная одним обломком — № 747, найденным на поверхности городища и принадлежащим к началу III, может быть концу IV в.
3. Группа херсонесская, представленная шестью обломками; из них пять — №№ 743, 754, 757, 759, 761 — найдены на поверхности, один — № 597 — во II слое раскопа IV. Последний обломок принадлежит еще IV в., остальные — III в. до н. э.
4. Группа амфор «с именами астиномов». Вопрос о происхождении этой группы едва ли можно считать вполне решенным. Мнению Гракова[230] о синопской локализации этих амфор в самое последнее время противопоставлено Коноваловым[231] предположение о выделке их на Боспоре. Эта гипотеза, на мой взгляд, во всяком случае заслуживающая внимания, не представляется мне достаточно обоснованной тем материалом, который приводится автором. Необходим новый пересмотр данного вопроса, при котором не только был бы привлечен эпиграфический материал всех причерноморских колоний, но и широко использовались бы все местные керамические изделия тех же центров. Только так мы сможем решить вопрос в сторону Синопы, Боспора или Ольвии (последнее тоже отнюдь не исключено). Всего в 1928 г. было найдено 11 обломков амфор с астиномными клеймами: три из них — №№ 120, 130, 146 — были найдены в верхнем слое раскопа I, остальные — №№ 746, 750, 755, 756, 758, 761, 763 — на поверхности городища. За исключением № 763, может быть, относящегося к началу II в. до н. э., все обломки принадлежат к III в. до н. э.
228
К сожалению, большое исследований Э.Р. Штерна об этих вазах до сих пор не опубликовано.
229
Все клейма просмотрены О.О. Крюгером, разделявшим их на группы и давшим датировку всех экземпляров групп 1–4.
230