5. Группа амфор с «энглифическими»[232] клеймами (т. е. с клеймами, буквы которых не рельефны, а вдавлены) на горлах. Эти амфоры особенно распространены на протяжении всей области северного Причерноморья, при этом не только в колониях, но и в местностях, заселенных негреческим населением. Укажу, например, что при раскопках Эберта в Марицыне в 1911 г. такого рода амфор было найдено 25 штук, при полном отсутствии амфор с клеймами других групп. Значительное количество их дали также производившиеся А.А. Миллером в 1908–1913 гг. раскопки курганного некрополя у Елисаветовского городища; много десятков — и целых амфор, и обломков — было найдено в Керчи, на Таманском полуострове, в Ольвии, в Херсонесе. Б.Н. Граков, которому принадлежит последняя публикация, посвященная этой группе[233], насчитывает всего до 800 экземпляров, относящихся к ней; все они происходят с юга СССР. Вне области северного Причерноморья мы не встречаем этих амфор вовсе. Это придает особую важность решению вопроса о их происхождении.
Все особенности рассматриваемой группы подробно освещены в уже упоминавшейся мною статье Б.Н. Гракова: они состоят в глине, типичной чертой которой является значительное содержание примесей, особенно белого кварца и какого-то темного блестящего минерала, в типе амфор (рис. 33, на котором воспроизведены две амфоры данной группы, изображенные у Гракова), в диалекте и содержании клейм. Ознакомление с этими особенностями заставляет объединить все амфоры с «энглифическими» клеймами в одну группу, ввозившуюся в различные местности северного Причерноморья из какого-то общего центра. Время существования этих амфор ограничивается, как это вполне убедительно показал на основании шрифта и диалекта клейм Б.Н. Граков, неполным столетием с конца IV в. до третьей четверти III в. до н. э. К высказанным Граковым соображениям прибавлю, что эта датировка вполне подтверждается анализом находок тех комплексов, в которых были найдены такого рода амфоры[234].
Что касается центра производства данной группы, то последнее слово об этом, на мой взгляд, еще не сказано. Соображение Гракова, что таким центром может служить только одна из мегарских черноморских колоний, представляется мне вполне убедительным; но конечный вывод — что этот центр следует видеть скорее всего в Гераклее, может быть, в Каллатии — не кажется мне достаточно обоснованным. В частности, недоказанной остается для меня невозможность херсонесского происхождения этой группы. Не имея возможности углубиться здесь в разработку затронутого вопроса, я остановлюсь лишь на некоторых обстоятельствах. Сличение имен, встречаемых нами на «энглифических» клеймах, с именами херсонесских надписей, также как и сравнение особенностей диалекта двух упомянутых категорий памятников, заставляет меня склониться как раз к выводу о вероятности локализации производства данной группы в Херсонесе. Далее, как раз такую глину, с белыми и темными частицами, мне пришлось встретить у целого ряда найденных в Херсонесе сосудов простой и грубой выделки. Предположить в этих сосудах импорт из Гераклеи, на мой взгляд, совершенно невозможно, если учесть степень развития керамического производства в Херсонесе. По-видимому, Б.Н. Граков сравнивал глину амфор с энглифическими клеймами только с глиной херсонесских амфор с клеймами на ручках, а не с глиной херсонесских керамических изделий вообще; между тем, даже беглый просмотр найденных в Херсонесе простейших керамических изделий, местное производство которых едва ли может возбуждать сомнение, приводит нас к определенному наблюдению о существовании в Херсонесе различных месторождений глины и различных керамических мастерских. И наряду с светло-красной чистой и плотной глиной мы нередко встречаем у этих изделий как раз ту глину с многочисленными белыми и черными частицами, которая так характерна для рассматриваемой группы амфор. К сожалению, Граков не указывает точнее, какие именно «некоторые диалектические особенности» так отличают клейма наших амфор от херсонесских надписей.
Все это только некоторые соображения по данному вопросу. На решение его я не претендую — для этого нужна еще большая специальная работа. Пока локализация производства амфор с энглифическими клеймами не может считаться установленной.
Экземпляров данной группы в 1928 г. было найдено всего 8;. из них №№ 88 и 134 найдены в верхнем слое раскопа 1, №№ 353, 374 и 514 в раскопе II, №№ 563 и 602 во II слое раскопа IV, № 760 — на поверхности городища.
Если и при наличии клейма мы не всегда можем определить происхождение амфоры, то еще хуже обстоит дело с определением тех амфор или амфорных обломков, где клейма нет. В таком положении оказываются, например, ранние амфоры VI–V вв. до н. э., на которых клейма не ставились. В Елисаветовском городище, преимущественно в нижних слоях, найдено несколько обломков амфор «архаического типа» (см. рис. 28, 1, 2, 3 и рис. 34, 1). Подобные амфоры широко распространены везде, где вообще можно установить присутствие греческого импорта в VI–V вв. до н. э.; известная их часть, на основании особенностей технических должна быть отнесена к Ионии, но несомненно, что и в других областях существовало производство амфор того же типа: разбираться в них вполне уверенно мы еще не научились. К числу обломков, бесспорно принадлежащих ионийским амфорам, относится, например, № 320 (рис. 28, 1). Кроме этой категории ранних амфор ионийского типа, мы не наблюдаем каких-либо новых групп: все обломки распределяются на те же группы — фасосскую, родосскую и пр. Судя по глине и по очертаниям, преобладающее количество елисаветовских амфорных обломков, принадлежит группе, родственной, если не прямо идентичной, последней рассмотренной нами категории амфор с клеймами — группе, характеризующейся наличием «энглифических» клейм на горлах. Если эта группа, действительно, представляет продукцию Херсонеса, мы получаем интересное наблюдение о том, что и вино поступало в Елисаветовское городище больше из других центров северного Причерноморья, чем из Греции материковой или ионийской; во всяком случае, ввоз херсонесского вина в большей или меньшей степени имелся — на это указывают обломки нашей группы 3-й.
Переходим к рассмотрению группы уже чисто-местной — сосудов, вылепленных от руки из грубой глины. Судя по находкам 1928 г., эта группа занимала видное место в обиходе населения городища при станице Елисаветовской; во всех раскопах количество таких обломков значительно превышало все другие группы керамики, за исключением одних только амфор, которые, как сосуды очень уж больших размеров, в особом положении. Вспомним, далее, что один из раскопов (раскоп III) дал, за вычетом амфор, почти исключительно эту группу. Тем важнее постараться правильно определить то место, которое принадлежит ей среди других категорий утвари.
Отметим, прежде всего, что подобного рода горшки, вылепленные от руки из грубой местной глины, мы встречаем в поселениях нижнего Дона на протяжении всего периода их существования — и в древнейшие времена, предшествовавшие греческой колонизации северного Причерноморья, и в течение всей античной эпохи, и в продолжение многих веков после конца этой эпохи. В этой группе — одно из наиболее ясных проявлений того местного элемента, который во все времена существования поселений северного Причерноморья отличал их от поселений других областей[235]; задача всестороннего изучения этой местной утвари в античную эпоху, выяснения ее отношения к аналогичным группам эпох предшествующих и последующих, ее роли в эпоху античную и тех изменений, которые она претерпевает при внедрении в данную область греческих колонистов, приобретает таким образом первостепенное значение в деле изучения всех специфических особенностей уклада северного Причерноморья.
233
234
См., напр.,
235
Само собой разумеется, что я далека от мысли характеризовать этот местный элемент только на основании данной группы: следует подвергнуть всестороннему изучению все вообще категории местного материала, из которых многие окажутся, может быть, сами по себе гораздо показательнее. Но очень часто нам приходится опираться главным образом на керамические находки, прежде всего, в силу исключительно малого количества экземпляров других групп, поддающихся определению. Для примера сошлюсь хотя бы на те же работы 1928 г. в Елисаветовском городище, где за совсем ничтожными исключениями все металлические предметы найдены в виде совершенно бесформенных комков металлических окислов.