4. Для решения вопроса, имеем ли мы поселение в основе местное, но употребляющее в своем обиходе греческие изделия, или можем говорить о поселении, в котором грекам принадлежит заметное место, существенную роль играют два момента. Первым из них является присутствие значительного количества простой керамики греческих форм, свидетельствующей о греческих чертах в обиходе во всяком случае заметной части населения. Этой простой керамике боспорского производства приходится придавать гораздо более важное значение, чем чисто-художественным греческим предметам. Мы знаем, что типичные местные комплексы постоянно содержат изделия художественные, играющие роль предметов роскоши, но простая, ничем не покрытая и не украшенная греческая посуда является в них исключением; такая простая керамика греческих форм типична для обихода колоний. Второе, не менее важное обстоятельство — несомненное существование строительства городского типа, на что указывают части кладок и обломки черепицы, находимые здесь наряду с остатками глинобитных жилищ. Всем этим Елисаветовское городище определенно отличается от местных поселений северного Причерноморья, сближаясь в указанных моментах с бытом колоний.
5. В то же время особый, своеобразный характер Елисаветовского городища состоит в том, что в составе населения необычайно велик процент местного негреческого элемента. Мы уже видели, что городище с греческими чертами в обиходе возникло на месте ранее существовавшего здесь местного поселения; и в дальнейшем местные негреческие племена, населявшие это поселение, продолжали жить здесь же, сосредоточившись может быть, главным образом на окраинах городища. Определить роль этого местного населения и его взаимоотношения с населением греческим на основании имеющегося материала едва ли возможно — это вопрос, подойти к решению которого должны помочь дальнейшие расследования городища. Пока мы можем сделать только одно наблюдение о судьбах местного производства этого населения: керамическое производство, в котором жители поселения достигли значительных успехов еще в доантичную эпоху, в течение античного периода не развивается, не совершенствуется, а быстро ухудшается под влиянием растущего импорта греческих изделий, конкурирующих с местной керамикой,
6. Размеры Елисаветовского городища, его местоположение у судоходной реки, пристань — все это, вместе с особенностями вещественного материала, содержащего значительное количество привозных изделий, создает впечатление, что здесь мы имеем дело с крупным торговым пунктом. С этим, согласуется также и то, что, по всем имеющимся данным, Елисаветовское городище никак не может рассматриваться как производственный центр: мы видели, что за исключением одной только грубой местной керамики в обиходе населения преобладали изделия не местные, а привозные. Вполне понятен у крупного торгового пункта также и обширный курганный некрополь с погребениями местного населения. Курганы с не греческими погребениями, при этом преимущественно принадлежащими представителям состоятельных слоев местного населения, мы встретим около каждого из крупных торговых пунктов северного Причерноморья. Вспомним, например, местный курганный некрополь около Нимфея или аналогичные курганы, хотя и не лежащие такой сплошной группой, около Фанагории, Пантикапея и т. д. Это — та часть местного населения, которая участвует в торгово-посреднических операциях, производящихся в каждом из таких торговых пунктов; по отношению к остальной массе местного населения этот слой становится все более и более в положение антагонистическое, сближаясь на почве эксплуатации неимущих слоев населения с греками-колонизаторами. Мы имеем случаи, когда представители данной группы местного общества совсем близко входят в жизнь греческих колоний, занимая место в среде господствующего рабовладельческого класса этих колоний. Именно так, я думаю, следует понимать такие комплексы, как, например, погребение «на земле Мирзы Кекувацкого» в некрополе пантикапейской знати на горной цепи Юз-оба близ Керчи. Различие между приведенными аналогиями и Елисаветовским некрополем состоит в том, что в последнем некрополе сильнее проявляются негреческие черты, что понятно в связи с наличием тех же особенностей и в Елисаветовском городище.
7. Последний вопрос — о том положении, которое занимает Елисаветовское городище среди других поселений области нижнего Дона, с чем связан и вопрос о возможности его отожествления с Танаисом.
Я уже указывала в начале моей работы, что расследования, производившиеся в области дельты Дона в течение последнего времени, позволяют нам внести систему в прежние наши крайне неполные и случайные представления об этой области. Обследование всего района с детальным ознакомлением с каждым из поселений, его местоположением, размерами, очертаниями и рельефом, по большей части сопровождавшееся съемкой городища и нивеллировкой некоторых его частей, сбор материала с поверхности и по обрезам — сбор не случайный, а проводившийся с большой полнотой и систематичностью; наконец, что особенно важно, более основательные работы, произведенные в городищах Кобяковом и Гниловском[262], — все это принесло ценнейший материал, который вместе с тем, что мы имеем еще от прежних исследований, дает нам возможность составить себе известное представление и обо всей области. На основании всех этих данных мы можем сделать ряд наблюдений о том положении, которое принадлежит Елисаветовскому городищу среди всех поселений той же области.
Прежде всего следует отметить, что уже по внешнему своему облику Елисаветовское городище резко отличается от большинства других городищ области нижнего Дона. Уже Леонтьевым было отмечено то впечатление, которое производит данное городище при сравнении его с остальными донскими поселениями — по размерам, по обширному некрополю; и тем же Леонтьевым Елисаветовское городище было правильно сопоставлено с городищем Недвиговским. Действительно, внешне оба эти городища выделяются среди окружающих их поселений, выделяются как центры, как «столицы»; при этом Елисаветовское городище по размерам занимает первое место. Различие наблюдается и в характере вещественного материала. Это бьющее в глаза различие заключается в большем количестве греческих привозных изделий, находимых в Елисаветовском городище: ни Кобяково городище, ни городище у Гниловской станицы, в которых я имела возможность следить за находками в слоях античной эпохи, не дают ничего похожего, а подъемный материал, собранный в других поселениях (городище у ст. Хапры, у Чалтура и т. д,), также содержит импортные изделия в минимальном количестве. И в этом отношении аналогичным Елисаветовскому городищу является опять-таки только Недвиговское: при большом количестве обломков местной керамики — и грубой лепной, и лощеной «сарматской» — обломки привозной посуды также встречаются здесь постоянно и на поверхности, и по обрезам. Только этот сбор дает уже более не чернолаковую керамику — преобладают черепки малоазийских краснолаковых сосудов римской эпохи, реже обломки «мегарских чашек» и других сосудов позднеэллинистической эпохи.
Далее, особенность, выделяющая Елисаветовское городище уже из всех поселений данной области, — это эпоха, устанавливающаяся на основании сделанных находок. Из всех городищ области нижнего Дона одно только Елисаветовское содержало находки классической эпохи: в Недвиговке повторные исследования постоянно давали материал эллинистический и римский[263], в других городищах античная эпоха была представлена только находками римского времени, не ранее I в. н. э. Едва ли можно предполагать, что поздний материал попадался в этих городищах только случайно. В Кобяковом и Гниловском городищах, где производились и небольшие раскопочные работы, картина получилась вполне ясная: выше слоев доантичных, «архаических» («кобяковская культура I и II») в обоих городищах оказался пласт земли без находок, над которым сразу же начинался материал римского времени не раньше I в. н. э. Существование этого слоя без находок, отделяющего доантичные наслоения от наслоений римской эпохи, свидетельствует с полной несомненностью о каком-то перерыве в жизни этих поселений; спорным можно считать только одно: каким временем датировать верхние, позднейшие слой кобяковской культуры II. Судя по находкам в Елисаветовском городище, где черепки, вполне аналогичные керамике кобяковской культуры II, были обнаружены в слое конца V — начала IV в., и где изменение в характере этой керамики мы приписали влиянию ввоза греческой посуды, вполне возможно, что кобяковская культура II продолжает еще существовать и в V, может быть, и в IV в. до н. э.
262
Об исследованиях городищ области нижнего Дона за годы 1923–1927 см. Известия РАИМК, в. IV, стр. I сл.; Сообщения ГАИМК, т. I, стр. 100–142 и 314–315; Сообщения ГАИМК, т. II, стр. 59 сл.
263
М.И. Ростовцев, повторно (см. ИАК, в. 65, стр. 24; Скифия и Боспор, Лнгр., 1925 г., стр. 529) упоминает о восстановлении найденной в Недвиговке краснофигурной вазы IV в. до н. э. Как мне сообщил А.А. Миллер, указание это основано на недоразумении. Данная ваза вовсе не происходит из Недвиговки, в число недвиговских находок попала ошибочно, и недоразумение это было выяснено еще в 1919 г. на заседании, на котором был заслушан доклад об этой вазе.