Простившись съ Леонтіемъ Ивановичемъ, я хотѣлъ ѣхать на озеро посмотрѣть ловцовъ на мѣстѣ, да въ субботу былъ Николинъ день, вчера воскресенье; нынче не поѣхали.
— «Заворожка вышла», говорили мнѣ: «такъ, братецъ ты мой, отдѣлаютъ, что на десять цѣлковыхъ во всю недѣлю не наловишь; знамое дѣло: ловца тоня кормитъ, такъ одинъ другова и боится; вотъ и положили ѣхать завтра; всѣ и остались, да и гуляютъ.»
Въ самомъ дѣлѣ, гульба идетъ страшная, человѣкъ болѣе полутораста по улицѣ поютъ пѣсви и ѣздятъ на ловецкихъ лошадяхъ.
9 Декабря. Спасо-Пископецъ.
На канунѣ я нанялъ лошадь съ проводникомъ ловцомъ, который чѣмъ свѣтъ разбудилъ меня, и мы вышли съ нимъ на улицу.
Почти передъ самымъ солнцемъ съѣхались на улицѣ въ Спасо-Пископцѣ три двойника. Каждый двойникъ стоялъ отдѣльно отъ другаго, и я сталъ около одного изъ нихъ, именно того, къ которому принадлежалъ мой провожатый. Большой ватаманъ подъѣхалъ, посмотрѣлъ на всю братію и не спѣша, степенно, спросилъ:
— «Всѣ наши здѣсь?»
Ловцы переглянулись другъ на друга, и тоже не спѣша отвѣтили ему голосовъ въ шесть-семь: «Всѣ!»
— «Ну, съ Богомъ!» сказалъ ватаманъ, снялъ шапку, а за нимъ и вся братія перекрестились нѣсколько разъ на востокъ, сѣли и поѣхали. Большой ватаманъ впереди, малый за нимъ, тамъ два рѣльщика и у каждаго изъ нихъ по пѣхарю, а за ними на четырехъ лошадяхъ ворота съ воротильщиками, на двухъ лошадяхъ съ кругами (толстыми веревками, сложенными въ круги), на шести лошадяхъ невода. Въ одно время съ ними отправились и другіе двойники, въ такомъ же порядкѣ, какъ и первый.
По отъѣздѣ, ловцовъ я съ своимъ товарищемъ пошелъ пить чай и на этотѣ разъ самъ хозяинъ попросилъ меня подождать самоварчика: «изъ кубика-де вода будетъ не такъ-то хороша.»
— Скажи пожалуста, спросилъ я своего проводника за чаемъ, издалека пріѣхали эти ловцы?
— «Да изволишь видѣть, ваше степенство, всѣ поозоры, кто ловцомъ, т. е. кто рыбу ловитъ, а кто рыбакомъ — кто рыбу покупаетъ; только всѣ въ озерѣ, всѣ озеромъ живутъ. А зимніе двойники на этомъ берегу, отъ Юрьева до Ретли [15], а надъ всѣми иим Спасо-Пископецъ: сюда всѣ рыбаки скопляются.»
Напившись чаю, мы поѣхали на озеро. Ильмень въ полую воду подходитъ къ самому Спасо-Пископцу, а сильною водою и берега подмываетъ; въ послѣдніе двадцать лѣтъ около Спасо-Пископца отмыло сажень на двадцать. Старики помнятъ берегъ на версту дальше нынѣшняго. Когда вода сойдетъ, — до озера версты двѣ. Зимой нельзя замѣтить, гдѣ начинается озеро: такъ пологи берега.
— А какая вода лучше для ловцовъ, спросилъ я своего спутника, сильная или малая?
— «Какъ можно!» отвѣчалъ онъ: «въ малую воду рыба лучше ловится: рѣки мелѣютъ, рыба и сваливается въ озеро; а въ сильную — вся по рѣкамъ разойдется, да въ рѣкахъ почитай все лѣто и живетъ; для насъ зимнихъ двойниковъ все едино, а для лѣтнихъ гораздо, гораздо хуже.»
15
Эти сѣленія слѣдующія: Спасъ-Писковгецъ, Лука, Погостъ, гдѣ живутъ крылошане, Самокража, Сидворъ, Козынево, Бабки, Морино, другое Морино, Ракома, Троица, Юрьево, Медвъжья Голова, Розшибъ, Три Отроки, Лѣсья Горка, Милославское (Милеславьсько), Моисѣевица, Егорій, Васильевское, Луканшино, Сдринага, Картово Донецъ, другой Донецъ, Верховье, Хотинъ, Либоѣжа, Гвоздецъ, Липица, Заболотье, Курицкая, Новолокъ, Еровица, Ероново, Ямокъ, Островокъ, Сергова, Завода.