На четвёртый день, не выдержав, Ян сам поехал к Ярославу.
Перед ним привычно распахнули ворота, и отрок подбежал принять коня, но остальные почти не обращали на него внимания. Он был здесь - и в то же время его не было. Прошёл куда-то Михайла Звонец - едва кивнул головой, и почему-то сразу вспомнилось, что сам Михайла уже третий год был женат и успел породить сына и дочь. Мелькали дружинники - те самые, кому он совсем недавно отдавал приказы. Сейчас они проходили мимо, едва бросая в сторону короткие взгляды.
Недолго задержался Ян на подворье. В княжеские хоромы пройти не удалось - на крыльце, словно нарочно для него, была поставлена стража, а едва он куда-нибудь направлялся, его тотчас же окликали, удерживая пустым разговором. И по общему согласию Ян догадался - князь не хочет, чтобы он не просто вернул себе жену, но и даже не смог видеться с нею.
Потерянный вернулся Ян в пустой дом и всю ночь до утра просидел на лавке у окна, глядя на притихший город. В сторону холодной одинокой постели и смотреть больше не хотелось, а от взглядов жалостливых, осторожных, вовсе становилось не по себе.
Едва отзвонили заутреню по церквям, в его ворота нежданно-негаданно застучали кулаки. Воротный сторож, расспросив проезжих, впустил их.
Стуча сапогами, в горницу вошёл Василий Любимович. Истово, но спокойно, положил поклон на три стороны, перекрестился на иконы в углу и повернулся к Яну:
- Здрав буди, Ян Родивонович! Со словом к тебе от князя Ярослава Всеволодовича. Желает князь видеть тебя нынче возле, с тем и меня к тебе послал, наказав непременно проводить тебя на подворье... Милостью тебя князь жалует, ближним боярином своим делает!
Не мог Ян судить Ярослава - хотел, да не мог. Не потому, что простил - память о Елене сидела в душе занозой, - просто жила ещё в нём та самоотверженная преданность, которая и рождает самых верных, самых честных слуг и друзей до гробовой доски. Ярославов поступок ранил Яна в сердце, но оставался ещё и разум, который велел скрепиться, силой унять боль и продолжать жить. Ярослав разбил ему жизнь - но он оставался князем, и значит, жизнь ещё не потеряла смысла. Кроме того, служа князю, теперь он служил и Елене.
Потянулись одинаковые пустые дни. Они слились в один бесконечный долгий день. Ян то натаскивал зелёную молодёжь - отроков, что шли в княжью дружину, - то сопровождал князя на ловища[171], сидел в боярской думе не на последнем месте. Бывал он несколько раз на пирах дружины, проходил в покой князя - вот только на женскую половину его не допускали.
На праздник Спаса Ярослав опять отправился по монастырям и на сей раз взял с собой Яна. Он частенько стал брать его то туда, то сюда - не хотел отпускать далеко. Теперь кроме Василия мечника позади Ярослава можно было увидеть и Яна, изборец стал тайной тенью князя: пока ещё сотник, но уже Князев милостник[172] и советник.
На него поглядывали с завистью, особенно боярские сынки. Из молодых, тех, что пришли после Липицкой битвы, никто не знал о княжеском достоинстве изборского витязя и все считали, что выпало ему счастье не по заслугам. Да и сам Ян не радовался нежданной чести - Ярослав словно старался умаслить его, задобрить за жену, заплатить милостями за Еленины ласки и любовь. У Яна, когда он думал об этом, темнело в глазах и мутился разум.
На Спаса[173] дни напролёт звонили колокола, город принарядился и расцвёл. Жатва завершалась, и по деревням готовили праздничные трапезы. Попы святили яблоки и мёд. Урожаи в тот год выдались необычайно обильные, погоды стояли дивные - солнечные, тёплые, - и все молили Господа, благодарили его за милость.
В самый праздник Преображения Господня[174] Ярослав после заутрени отправился в ближний монастырь, прихватив с собой и Яна. То лето он молился особо истово - то ли старые грехи замаливал, то ли упорно просил Бога о чём-то своём. Ни до, ни после Ян не замечал в князе такого набожного усердия.
В Спасо-Преображенской церкви народу - не протолкнуться. Князю и ближникам его - почётные места. Ян до крови искусал губы, пережидая службу. В тягость ему было стояние тут - как в тягость было и всё, связанное с князем. Ещё три-четыре месяца - и Елене рожать! А он почти три месяца не видел жены. Как она? Что с нею? Извелась, поди, или забыла, смирившись с неизбежным? И Пресвятая Богородица[175] с младенцем на руках так на неё похожа... Та же тревога и мольба во взоре.
173
174