Но не ошибся ли Байрон, поставив Океан выше человека? Кто же бесстрашно несется в пучины, повелевает бурями, борется со всеми видами Океана и с победою выходит из битвы? Кто, презирая ярость клокочущем бездны, похищает со дна морей корысти и целыми миллионами пленяет поданных Нептуна? Кто, обогащенный даньми, взятыми с моря, бестрепетно возвращается на утлом корабле своем в отечество и, не взирая на противоборствие стихий, несет туда сердце, полное радости?..
Кто же этот победитель Океана?
* * *
ТОЛБУХИНСКИЙ МАЯК
Толбухинский маяк.[23]
Небо[24] обложилось тучами, восточный ветер шумит между прибрежными камнями косы острова Ретузари. Отдалённый дождь скрывает [его] из виду; берега приближаются, и бунтующее море бросает далеко всплески свои по песчаной отлогости[25]. Финский челн, меня ожидающий, бьется на кипящих волнах. Я обозреваю небосклон: дождь стесняет круг зрения, ветер свирепеет, море усиливает ярость; но я вверяюсь буре и пускаюсь по волнам, сопутствуемый опытом.
Парус поднят; твердая рука управляет кормилом; берег удаляется; пена спешит вперед и пена гонится за ладьею. То, всходя на вал, челнок орошается брызгами, то спускаясь, едва уходит от свирепого вала; то бросясь вправо, подставляет бок свой ударам волн; то рыскнув влево[26], грозит опрокинуться, но искусство избегает ударов и предохраняет от потопления. Верхи подводных камней, венчанные седыми всплесками, мелькают вправе, тюлени — предвестники бури, ныряют около нашей лодки и хищные чайки с писком носятся над волнами.
Мы уже близ цели пути нашего: Толбухинская башня гордо возвышается на уединенном островке, окруженном грядами каменьев, видна белая пена; уже слышен рев бьющихся волн, челнок летит, башня растет в глазах наших — спускаем парус, и последняя волна бросает нас на берег.
Я исполнил там свое дело[27]; но буря разразилась; небо пролилось ручьями. Тщетны покушения спустить лодку в обратный путь: яростное море столько же раз бросает ее на берег, сколько раз соединенные силы сталкивают оную в воду. Наступающий ветер и дождь скрывают направление пути; рев моря не дает слышать друг друга, и необходимые волны разлучают нас беспрестанно. И так я остаюсь до утра, даю отдых бесстрашным пловцам, верным моим сотоварищам.
Дерзость человеческая открыла себе дорогу чрез гибельную стихию; опыт научил снаровлять волнам и ветрам; предосторожность поставила днем приметные по берегам знаки и зажгла ночью условные огни, провождавшие пловцов от места к месту. Кипящая смола, пылающее дерево и дымный земляной уголь, на высоких горах и нарочных башнях возжигаемые, прокладывали светлую стезю мореплавателю к желанному берегу.
Но природа посмеивалась усилиям слабого человечества: часто бури и дожди препятствовали зажигать или погашали зажженные на открытом воздухе маяки, и корабль во мраке, реемый волнами, подвергался неизбежной гибели; часто хищничество и разбой зажигало огни не в надлежащем месте, и обманутый пловец делался жертвой своей доверенности[28]. Тысяча лет протекли; но маяки не изменили своего вида, и тысячи несчастных гибли у тех берегов, у коих чаяли найти пристанище.
23
Сей маяк находится в 14 верстах к западу от Кронштадта, в море, на маленьком островке. (Здесь и далее неоговоренные примечания принадлежат автору.)
24
[Примечание] Впервые напечатан в сборнике «Рассказы и повести старого моряка Н. Бестужева» (М., 1860), по которому дается текст в настоящем издании… (ок. см. в разделе ПРИМЕЧАНИЯ)
25
Кронштадт выстроен на острове Котлине, называемом по-шведски Ретузари; от него идет к западу коса верст на 7.
26
Рыскать техническое слово; обыкновенно при сильных попутных ветрах судно рыщет в обе стороны.
28
В прежние времена маяки зависели от прибрежных обывателей. Береговое право и желание корысти заставляли часто их злодействовать, зажигая огни не в надлежащем месте. Они вводили в заблуждение мореплавателей, пользовались их товарами при кораблекрушении, и самые люди становились их невольниками.