— А что, если я откажусь от участия в ритуале, разве сможет тогда Сатана меня насильно заставить это сделать? — возмущенно спросил доктор Майлз.
— Вы забыли о том, что эту миссию возложил на вас Господь, а не он. К тому же слуги Люцифера знают наши слабые места. Они знают, куда ударить, и не преминут этим воспользоваться, — вмешался в разговор понтифик.
Не желая показывать присутствующим свои истинные чувства, он поднялся и подошел к широкому окну, чтобы полюбоваться великолепной палитрой редких экзотических растений, привезенных со всего света. Сидя в кресле за рабочим столом, Папа мог видеть только ухоженные кроны деревьев, поэтому всегда подходил к окну, когда необходимо было все тщательно обдумать. Он окунался в яркие краски цветущих орхидей, хризантем и роз, в первую очередь выделяющихся на живом холсте небольшого сада, в котором тени неустанно играли в прятки и бегали наперегонки со светом. Понтифик понимал, что в этот раз от его принципиальной позиции зависела судьба многих людей и репутация самой Католической церкви. Он также прекрасно понимал своего камерария, уловив в его взгляде желание «откреститься» от всего. Но он верил в неотвратимость предсказания Папы Гонория III, которого Католическая церковь причислила к лику святых. Возможные варианты развития будущих событий проносились у него в голове, и, нащупав ниточку, ведущую к выходу из лабиринта, он тихо спросил:
— Скажите, доктор Майлз, у вас есть любимая девушка?
Осознав истинный смысл вопроса, Шон опустил голову, обхватив ее руками из-за нахлынувших на него чувств. Отец Винетти подал ему стакан с прохладной водой.
Сделав несколько глотков, Майлз быстро взял себя в руки:
— Ее зовут Марта Мейерс, она доктор археологии и вместе с профессором Штейманом была свидетелем тех удивительных вещей, которые происходили в пещере. К счастью для нас, мы не пострадали, но далеко не всем так повезло.
— У вас остались какие-то снимки? — спросил кардинал, сцепив пальцы от напряжения.
— Да, конечно же. Прошу извинить мою забывчивость. События вчерашней ночи и сегодняшнего утра, произошедшие с Мартой, напрочь выбили меня из колеи, — ответил Шон, вытягивая из левого кармана пиджака конверт с фотографиями, которые успела вчера днем проявить Марта. Выданная банкоматом гостиницы небольшая сумма наличных денег потянулась за конвертом и разлетелась под длинным столом. Возникла неловкая ситуация, но святые отцы, не обратив на это никакого внимания, с нескрываемым интересом уже передавали фотографии друг другу. Шон принялся собирать разлетевшиеся купюры. Когда он выпрямился, то увидел изумление на лицах служителей Божьих. Сделанные Мартой снимки саркофага, меноры, хошена и стен со священным текстом привели их в состояние легкого шока.
— Снимки сделаны профессиональной камерой, это сразу видно по их отличному качеству. Я надеюсь, пленка находится у вас? — спросил кардинал, не в силах оторвать взгляд от фотографий.
— К сожалению, она у доктора Мейерс. Я нашел сегодня утром на ее столе только фотографии и решил их забрать, так как люди Белуджи, без сомнений, уже перевернули ее квартиру вверх дном, — на ходу соврал Шон.
Он не имел морального права отдавать пленку Марты даже самому Папе. К тому же до тех пор, пока она была у него в правом кармане, он мог быть спокоен за то, что с неоспоримым доказательством достоверности всей этой истории все будет в порядке.
Кардинал не удержался и задал следующий вопрос, так как негативы интересовали его в этот момент больше, чем все остальное:
— А где сейчас находится доктор Мейерс?
— Ночью ее ранил снайпер, а утром проявились настолько пугающие признаки демонической одержимости, что врачу психиатрической больницы пришлось девушку временно обездвижить. Ее положили в стационар. То, что я видел сегодня утром, действительно страшно. Когда я заглянул в ее глаза, то сразу понял, что на меня смотрит кто-то другой — властный и жестокий.
— Если наш извечный противник форсирует развитие ситуации, то мы, в свою очередь, не должны уклоняться от встречи со Злом, ибо постижение и понимание его начала только укрепляет дух человека, — сказал Винетти, обратившись к понтифику.
— И все же меня беспокоит моральная сторона этого вопроса! — категорически отвергнул кардинал Сантори саму мысль вмешательства Ватикана в эту ситуацию.
— Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что по своей сути это будет не какая-то разнузданная оргия. Участники этого ритуала благословятся устами Божьего Избранника. При этом в тексте благословения мы легко узнаем слова, записанные в Deuteronimium [125]Ветхого Завета, так что сам по себе обряд никак нельзя назвать еретическим, — возразил хранитель архива.
Понтифик плотно сжал губы, но затем все же решился и высказал свое предположение:
— Бурно развивающиеся тенденции греховных устремлений современного человека и без прихода Антихриста угрожают постулатам католицизма и целостному единству самого христианства, которое, скорее всего, значительно поредеет в ближайшее время. Но останется здоровая и крепкая верою община, и ее вряд ли можно будет смутить даже теми удивительными чудесами, которые собрался явить Антихрист, чтобы завладеть человеческими сердцами.
Обеспокоенный неоднозначным ответом понтифика, кардинал попытался нагнать побольше страха на доктора Майлза:
— Что касается судьбы самого Избранника, то мы знаем из ветхозаветных писаний, что благословение, произнесенное человеком незадолго до смерти, имеет особенную силу, и лишь только тогда оно оказывает неизменно эффективное воздействие на тех, кто его получает. Вот почему ветхозаветные патриархи и благословляли своих сыновей перед тем, как отойти в мир иной. И даже Моисей незадолго до своей смерти возложил руки на голову Иисуса Навина, передав ему часть Святого Духа, который покоился на нем. К тому же в пророчестве нигде конкретно не сказано, какое количество крови Избранника необходимо будет Сатане для сотворения плоти.
В возникшей тишине стало слышно, как автоматически отключился кондиционер, доведя температуру и влажность воздуха в кабинете до установленных параметров.
— Одним словом, — продолжил Сантори, — есть очень веские причины предполагать, что на завершающем этапе ритуала доктора Майлза попытаются лишить жизни.
— Если мы сделаем вид, что этот ритуал не имеет к нам никакого отношения, то ситуация выйдет из-под нашего контроля, а они все равно добьются своего — выкрадут Избранника, а затем принесут его в жертву дьяволу. Тогда мы действительно вряд ли сможем ему чем-то помочь, и никогда не узнаем ни имени дочери человеческой, от которой родится Антихрист, ни имен его будущих слуг! — изложил хранитель архива наиболее вероятный, по его мнению, вариант развития событий.
Все, что необходимо было выяснить, понтифик уже выяснил и сделал выводы для себя. Разногласия между кардиналом и отцом Винетти становились все более явными, поэтому он решил на сегодня закруглиться с беседой:
— Я сообщу вам о своем решении, когда это будет необходимо. Но вне всяких сомнений, наше участие в этом ритуале представляется мне противоречащим здравому смыслу. Если он должен произойти по воле Всевышнего, то он произойдет, несмотря ни на что. Прежде всего необходимо обеспечить безопасность доктора Майлза и Марты Мейерс. Не только духовное, но и физическое спасение человека — вот что всегда являлось приоритетом для Католической церкви. В смутные времена Средневековья люди спасались от преследования именно в храмах.
Переведя взгляд на Палардо, понтифик спокойно обратился к нему:
— Из предсказания нам известно, что обряд будет проходить где-то в старой базилике в итальянских Альпах. Я попросил бы вас, Антонио, связаться с аэропортами севера Италии и попробовать отследить закономерность передвижения VIP-персон. Хотя информация об их полетах хранится в секрете, все же, я думаю, для вас это особого труда не составит.
Палардо почувствовал себя неуютно. Он знал, что в поле его зрения автоматически попадали все финансовые магнаты, стоящие одной ногой в могиле, поскольку ради исцеления и продления жизни, скорее всего, именно они могли быть, так же, как и Белуджи, потенциальными участниками ритуала.