— Позвольте узнать, Ваше Святейшество, могу ли я использовать информационные ресурсы, имеющиеся в наличии у моих коллег из различных спецслужб, с которыми мы сотрудничаем?
— Чем меньше людей вы вовлечете в это дело, тем лучше будет для нас всех. Не следует сгущать краски. Если бы кто-то хотел очернить нашу церковь, то более подходящую тему тяжело было бы и придумать. Все должно быть строго конфиденциально. Помните, мы не можем просить власти задержать людей только потому, что они решили вечером вместе встретиться в базилике и почитать на досуге апокрифическую книгу Разиэля.
Отец Винетти обратился к Майлзу, пытаясь немного отвлечь его от гнетущих мыслей:
— Доктору Мейерс ничем не смогут помочь в муниципальной психиатрической лечебнице, скорее наоборот. Мы немедленно перевезем девушку оттуда в женский монастырь «Санта Франческа Романа». Во всяком случае, там ее никто не будет принудительно накачивать барбитуратами и за ее исцеление будут неустанно молиться сестры.
— Ну что же, тогда давайте займемся делом и не будем терять времени. Для ритуала им нужна полная луна, поэтому картина сегодня полностью прояснится, — подытожил понтифик.
Лицо кардинала Сантори стало мрачнее тучи. Он был явно озабочен нежеланием Папы передать ему право самостоятельно принимать решение по дальнейшему ходу развития событий.
Глава XXXV
Демон навязывает свою волю по дороге в монастырь
/2011.09.13/12:50/
В сопровождении эскорта секьюрити Ватикана, состоящего из трех бронированных джипов, отец Винетти и доктор Майлз заехали во двор муниципальной психиатрической больницы через автоматические ворота проходной, которую охраняли полицейские. Марту Мейерс поместили в старом четырехэтажном корпусе для проблемных пациентов. Он был расположен в самом дальнем углу больницы, разбросанной на территории площадью с четыре футбольных поля. Заметив на заборе и на воротах колючую проволоку, Майлз уже не удивился подозрительным взглядам охранников, находящихся на первом этаже здания, которые не постеснялись проверить документы даже у священника, несмотря на звонок полицейских с проходной и просьбу пропустить посетителей без формальностей.
Войдя в палату вместе с врачами и санитарами, они увидели Марту, привязанную широкими брезентовыми ремнями к кровати. Воздух внутри был спертым и удушливым. Шон тут же подошел к окну с массивными наружными решетками и приоткрыл его.
— Разве можно держать человека в таком затхлом помещении? — спросил Винетти, строго посмотрев на главного врача.
— Если бы вы хоть раз услышали ее смех, то вы первый наглухо забили бы это окно гвоздями. У меня здесь из-за этого смеха взбунтовались все особо проблемные пациенты.
Обеспокоенно посмотрев на часы, слегка перепуганный врач продолжил:
— Прошло всего четыре часа с тех пор, как девушку к нам привезли, а у нас уже произошла одна попытка суицида и два нападения на медперсонал. Самая опытная медсестра Эльза, которая проработала в больнице более тридцати лет, после того, как поставила девушке капельницу, зашла в процедурную и приняла смертельную дозу беллатаминала. На ее счастье дежурный врач вовремя сделал ей промывание желудка, а иначе я бы сейчас беседовал со следователями вместо вас.
Святой отец разложил на маленьком стеклянном столике вещи, которыми обычно пользовался во время проведения обряда экзорцизма «Ритуале Романум».
Марта угасала на глазах. Темные круги под глазами, осунувшееся лицо и растрепанные волосы только подчеркивали факт резкого ухудшения ее здоровья. Главный врач больницы трясущимися руками открыл папку и принялся вслух зачитывать Майлзу, Трейтону и Палардо симптомы параноидального психоза, якобы выявленные у Марты, приплетая туда же эпилепсию височной доли. Крепкие санитары, угрюмо склонив головы, молча стояли по бокам входной двери.
Внезапно глухой и низкий мужской голос, раздавшийся в палате, заставил всех вздрогнуть:
— Не балуйся, Винетти, не мучай попусту девушку. Святая вода не закипит на ее нежной коже, и она не начнет поливать тебя отборными ругательствами и плеваться. Все твои старания будут безрезультатными. И даже если святые Петр и Павел спустятся с Небес тебе в помощь — вам все равно меня не одолеть! Наше время сегодня уже наступило, и я делаю то, что мне велено, а не по собственной прихоти. Теперь ее душа принадлежит Сатане, и ты не в силах это изменить.
Санитары испуганно перекрестились. Обратив внимание на тот факт, что девушка обратилась к нему по имени, хотя она увидела его в первый раз, отец Винетти твердо решил не отклоняться от утвержденной веками традиции исполнения обряда экзорцизма. Встав на колени перед распятием, он начал шепотом молиться Христу о ниспослании помощи:
— Anima Christi, sanctifica me. Corpus Christi, salve me. Aqua lateris Christi, lava me. Passio Christi, conforta me. Ne permittas me separari a te. Ab hoste maligno defende me. In hora mortis mea e voca me. Amen. [126]
Прочитав молитву, он надел на шею пурпурную епитрахиль. Взяв в левую руку распятие, он протянул его в сторону одержимой. Окунув кисть в святую воду, он окропил девушку три раза, громко повторяя:
— Заклинаю тебя, злейший дух, и приказываю Именем Всемогущего Бога и Иисуса Христа покинуть тело рабы Божьей Марты! Господь кровь Свою пролил за нее. Назови свое имя и дату исхода! Господи, Иисусе Христе, исцели рабу свою, и она будет исцелена, спаси ее, и она будет спасена, ибо ты Спаситель наш!
Вдруг в комнате раздался звук лопнувшего стекла. Все устремили взгляды на кувшин, в который доктор Майлз поставил букет с розами сегодня утром. Трейтон хорошо помнил, что медсестра набрала в него свежую воду, поэтому жуткое зловоние, поднявшееся в воздух от пролитой на пол мутно-зеленой слизи, не оставило сомнений относительно истиной природы заболевания девушки даже у скептически настроенного главврача. Доктор Майлз удивленно взглянул на почерневшие розы, которые теперь были больше похожи на обугленные головни кострища, чем на цветы.
— Что, досадно стало? Не стоит расстраиваться, док. Даже если в саду этой «дурки» напротив ее окна расцветут тысячи самых ярких роз, девушка все равно этого не заметит. Она не ваша и никогда вашей даже в теории не была.
Отец Винетти взял освященную облатку [127]в левую руку и продолжил сеанс экзорцизма, понимая, что враг просто хочет его отвлечь:
— Проклятый дьявол, признай свой приговор, воздай честь Богу правому и живому, воздай честь Господу Иисусу Христу и выйди из рабы Божьей Марты. Даруй слуге Твоему недостойному, держащему живую плоть Твою в руках своих, силу обратить сию власть, вверенную мне, против духов мятежных. Назови свое имя и дату исхода!
Прошло полминуты, но никакой реакции со стороны одержимой не последовало. Священник еще раз повторил молитву и прикоснулся облаткой к губам девушки, но Марта плотно их сжала, оставаясь безучастной к происходящему. Затем как ни в чем не бывало она голосом демона обратилась к священнику:
— Вы уже закончили, падре? Вы же не станете связанной девушке, к тому же еврейке по матери и отцу, пихать в рот всякие гадости? Хотя вы такой шалун, что от вас всего можно ожидать. Но, между нами говоря, вы не в моем вкусе. Лучше начать с этих здоровячков-санитаров.
Повернув голову в сторону двери, возле которой они застыли, как статуи из белого мрамора, одержимая обратилась к ним:
— Что, мальчики, уже нетерпится помочить свои рогалики? Как только эта назойливая ватиканская крыса удалится, мы вдоволь с вами позабавимся. Я знаю, вы здесь любите по ночам этим заниматься, и даже днем пару десятков раз было. С Лючией, помните? Бедная дурочка была сиротой, вот вы и вытворяли с ней что угодно. За плитку шоколада она была готова делать минет и раздвигать ноги круглосуточно. А ей ведь едва исполнилось семнадцать. Если бы она не забеременела от вас, то это и по сей день продолжалось в режиме «нон-стоп».
126
Душа Христа, освяти меня. Тело Христа, спаси меня. Вода Христова, омой меня. Страсти Христовы, укрепите меня. Не позволяй отделиться от тебя. От злого врага защити меня. Аминь (лат.).