Том старался вести себя сдержанно и все внимание переключил на запыхавшихся от быстрого бега спецназовцев, чтобы не нагрубить профессору.
— Мертвецы, живые мертвецы! Говорящие головы! Мы все их видели, шеф, — с трудом переводя дыхание, сказал все еще заикающийся от сильного испуга Барнелл.
— Это были Родригес и черный Джонни. Они улыбались и звали нас с собой. Но этого не может быть! Эти твари отрубили им головы всего час назад, а они стояли и держали их в своих руках.
— Головы улыбались и разговаривали с нами как ни в чем не бывало! Но я лично сам упаковывал их в пластиковые мешки, — поправляя дрожащими руками съехавшую набок каску, добавил старший сержант Спайсер.
— Головы? Вашим людям отрубили головы? Но почему вы держали это в тайне от нас, ведь с нами могло произойти то же самое! — возмутилась Марта, подойдя вплотную к Трейтону.
— Да не верьте вы им, все это полная ерунда, ничего нового. Обыкновенная трехмерная визуальная проекция, разбавленная галлюциногенным эффектом из-за повышенной концентрации углекислого газа в пещере, — не поверив словам спецназовцев, махнул рукой Штейман.
Достав из сумки фонари, он обратился к доктору Майлзу:
— Не будем попусту болтать. Прошу вас освещать мне путь. Не забывайте, пожалуйста, что даже в очках я плохо вижу и в темноте могу запросто разбить себе нос.
Солдаты по-прежнему не могли прийти в себя, будучи уверенными, что дальнейшее продвижение вперед может стоить им жизни. Мгновенно уловив их состояние, Трейтон снова решил положиться на исключительную способность Брюса распознавать присутствие демонов в темноте.
— И все-таки, профессор, ассистенты должны пойти впереди вас, — настаивал на своем Том.
— Никаких все-таки! Пять тысяч сто двадцать четыре года со времен начала нового цикла человеческой цивилизации по календарю майя прошли не для того, чтобы мы боялись каких-то духов, — уверенно возразил Штейман. — Не так ли, доктор Майлз? Нам пора, дружище. Пока эти парни будут менять памперсы, мы успеем три раза заполнить до отказа наши джипы золотом из этой гробницы.
Фонари зажглись в руках ученых, ярко осветив гладко отшлифованные каменные стены коридора. Плавный спуск вел археологов вниз, в неизвестность, где повисший в воздухе страх, казалось, можно было нащупать пальцами.
Первым шел Харт, за ним Гарднер и Трейтон. Держа лазерный генератор наизготове, Брюс внимательно вглядывался в полумрак, пытаясь вовремя заметить приближение теней-убийц. Сэм дышал ему в затылок, направив яркий пучок света от прожектора так, чтобы уходящие вниз каменные ступени были видны на расстоянии метров пятнадцати. Рюкзак с тяжелым оборудованием висел у него на спине, и каждый шаг давался ему с трудом. Спуск не был крутым, но приходилось слегка наклоняться вперед, чтобы удерживать равновесие.
— Я надеюсь, уважаемые господа ассистенты, что вы думаете о морском бризе на тропическом острове, а иначе прямо на вас сейчас выбежит злобный красноглазый минотавр с эрегированным фаллосом и спляшет с вами по очереди ламбаду, — сострил Штейман, нащупывая носком ботинка каждую ступень, перед тем, как опереться на нее ногой.
Страх, казалось, был везде, и извивающиеся на стене тени только усиливали нарастающую тревогу, поэтому пошлую шутку профессора все пропустили мимо ушей. Майлз с Мартой шли позади Штеймана, внимательно рассматривая потолок и стены в надежде обнаружить какую-то надпись или предостерегающий знак. Все чувства Брюса обострились настолько, что он сразу ощутил, как легкое дуновение сквозняка принесло сладкий запах, исходящий от каких-то растений. С каждой секундой запах становился все насыщеннее. Он сделал шаг, затем еще один, еще и вдруг застыл от нахлынувших на него рекой ярких воспоминаний из детства.
Брюс увидел себя на велосипеде в семилетнем возрасте, гоняющим в городском парке по кругу. Опавшие каштаны иногда попадались под колеса и некоторые из них превращались в светло-желтую раздавленную кашу, впечатанную в горячий асфальт. Брюс проиграл с разницей в шестьдесят очков, играя в бридж с соседскими мальчишками. Они играли на удары по ушам сложенными вместе картами. Когда он вытянул туз, то вместо шестидесяти ударов одиннадцатью картами по ушам он выбрал шестьдесят кругов вокруг клумбы на велике. Друзья были ненамного старше его, поэтому ограничивались смехом и не отпускали язвительных шуточек, так как знали, что через полчаса сами могут оказаться на его месте. И лишь только Пит, которому неделю назад «стукнуло» четырнадцать, закурив сигарету, громко считал круги, изредка отпуская ехидные реплики:
— Ого, пятьдесят три! Да ты у нас не иначе как Нил Армстронг. Еще пару кругов, и когда ты слезешь с велика, мы увидим выход человека на Луну. Давай, давай, жми на педали!
Воспоминания были настолько реалистичными, что когда на пятьдесят пятом круге помутнело в голове и велосипед понесло прямо на каштан, Брюс едва успел ухватиться за Сэма, чтобы не полететь кубарем вниз по лестнице. Лазерный генератор выпал из рук, и когда Харт нагнулся, чтобы поднять его, он вдруг увидел, как Сэм снял с себя тяжелый рюкзак с газовыми домкратами и уселся сверху прямо на него. Указывая пальцем в сторону стены на невидимого собеседника, он хлопая себя ладонями по ногам и, захлебываясь смехом, повторял одну и ту же фразу:
— Ну у тебя и рожа обкуренная, Микки. Как ты назвал эту траву, говоришь? Мы не ходоки в Израиль в полтретьего, — надо же, какая хрень может прийти в голову!
Схватившись за живот, Сэм сполз с рюкзака. Увидев испуг на лице Брюса, он еще сильнее рассмеялся и снова обратился к «Микки-невидимке»:
— Лучше давай назовем эту траву «обдолбленный паломник». От кустика к кустику, глядишь, лет через семь не спеша и допрем к Иерусалиму. Там в кибуцах, должна суперклассная травка расти. Спустимся в сумерки к роднику, затрем куст и «взорвем пятку». [94]Представляешь — лежим мы на плантаре, [95]смотрим в звездное небо, а там — ангел спускается по лестнице Иакова. Весь сам из себя сияет, белокурый такой, и протягивает нам «костыль» [96]с травой из Райского сада. Во где вставит, так вставит!
Трейтон, надышавшись сладким газом, отжимался от каменных ступеней, бубня себе под нос всякую чушь вроде: «Я вам всем покажу, суки, где раки зимуют». Профессор Штейман, лихорадочно размахивая мелом, записывал на стене по памяти текст с обелиска Дэлтона. И лишь только Марта и Шон, сидя на ступенях, молча думали каждый о чем-то своем, не замечая странностей в поведении своих спутников…
Глава XXIV
Пророчество Сатаны
/1226.11.20/18:30/
Рим, базилика Сан-Клименте
Через неделю после казни раввина неизвестная болезнь свалила с ног понтифика. Жар был настолько сильным, что, казалось, раскаленные угли выжигают все его внутренности дотла. Временами, особенно ближе к полуночи, он впадал в беспамятство от нестерпимой боли, и тогда он громко выкрикивал странные нечеловеческие имена, которые, по мнению врачей, могли принадлежать только демонам, терзающим его плоть изнутри. Папа Гонорий III, Чемчио Савелли в миру, начал таять на глазах.
В надежде на то, что Святой Дух исцелит его от необъяснимого недуга, он захотел лично провести службу в первой римской христианской церкви Сан-Клименте. Именно в нее приводили одержимых, поскольку святой Климент во время своего епископства проводил в ней службы, исцеляя больных и изгоняя бесов. Будучи учеником самого апостола Петра, он был крещен им, и благодать Святого Духа, покоившаяся на столпе христианской веры, снизошла и на Климента. Как правило, после прочтения молитвы с обязательным последующим причастием одержимых действительно оставляли демоны, и люди быстро возвращались к своей привычной жизни.
Дабы не распространять злые слухи о плачевном состоянии здоровья главы Католической церкви, в храм решено было допустить только настоятеля, трех самых преданных Папе епископов и двух кардиналов, один из которых должен был сменить Гонория на посту понтифика после его смерти. Поддерживаемый по бокам во время службы епископами, Папа вдруг неожиданно почувствовал прилив сил. Его голос стал сильным и уверенным, как будто он был не 80-летним, доживающим последние дни стариком, а молодым, полным жизненных сил воином. Его ноги окрепли. Расправив плечи, он приподнял руки и начал снова выкрикивать все те же нечеловеческие имена.
94
Пятка— 1/3 от сигареты, в которой незначительное количество высушенного табака смешано с тщательно скатанными и спрессованными между большим и указательным пальцами мелкими шариками смолянистых продуктов индийской или афганской конопли (называется, как правило, «ручник»). Качество продукта-сырца определяется по «липкарю» — количеству выделяемой растением смолы в самое жаркое время дня — преимущественно в полдень. Для хорошей пятки требуется от 20 до 35 плотно скатанных смоляных шариков, в которых содержится до 24 сильнодействующих анальгетиков и алкалоидов. Гармоничная физиологическая адаптация к фитопрепарату невозможна без поведенческой. Опытный учитель должен направлять всю ночь энергию — «манбус» адепта в медитативное русло общения с духами предков, чтобы избежать нервного переистощения и психологического стресса. Он должен был говорить, что все началось с Маруа, и следовать колдовским традициям жрецов, получающих магическую силу от волшебных белых и черных камней.
95
Плантарь— плантация конопли, в которой не менее 50 растений возрастом от двух лет, посаженных на окраине отдаленной деревни в качестве разделительной полосы земельного участка. Как правило, она спускается перпендикулярно вниз к живописной реке, возле которой крестьяне ловят рыбу фатками — сетками, крестообразно привязанными в виде ковша к длинным шестам.
96
Костыль— то же, что и пятка, только втрое больше по размеру. Предназначен для коллективного воскурения старейшинами общин хиппи, рокеров и просто группой продвинутых музыкантов, поэтов и художников-авангардистов пенсионного возраста с целью последующего вхождения в мистический транс и постижения тайн магии, связанной с силой меча, поставленного у входа в Ган-Эден (Рай).