Так оно и было. Но этого же желал и Иисус Назорей.
Итак, Понтий Пилат отдал приказ казнить Иисуса Назорея. «Пилат же написал и надпись, и поставил на кресте. Написано было Иисус Назорей, Царь Иудейский… Первосвященники же Иудейские сказали Пилату: не пиши: «Царь Иудейский», но что Он говорил: «Я Царь Иудейский». Пилат отвечал: что я написал, то написал» (Ин 19 19 21–22).
Перед казнью Иисуса били римские воины. Так требовало римское судопроизводство.
К горе Голгофа потянулась длинная вереница людей. Над ней уже возвышались два креста с телами разбойников. Римские воины прибили руки Иисуса к кресту (не через ладони, как обычно изображается на крестах и картинах, а в области запястья, что при малейшем движении вызывало боль). Затем к кресту прибили ступни ног Иисуса, подняли и укрепили крест, и начали делить Его одежды. Иисус молился: «Господи! Прости им, ибо не знают, что делают». Может Он молился не только о воинах, Его распявших, но и о всех, причастных к казни?
Прохожие говорили: «Разрушающий храм и в три дня созидающий! спаси Себя Самого; если Ты сын Божий, и сойди со креста. Подобно и первосвященники…, насмехаясь, говорили друг другу: «других спасал, а Себя Самого не может спасти; Если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него» (Мф 27 40–42).
«При кресте Иисуса стояли Матерь Его, и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус, увидев Матерь и ученика, тут стоящего, которого любил[4] ), говорит Матери Своей: Жено! Се, сын Твой. Потом говорит ученику своему: Се, Матерь твоя. И с этого времени ученик сей взял Её к себе» (Ин 19 25–27).
Холодная ночь давно сменилась жарким днём. Солнце нагрело воздух, землю и камни. Обычно на кресте умирали несколько дней. Ночью тело казнённых мёрзло, днём изнывало от жары. Хищные птицы безжалостно выклёвывали у беззащитных людей глаза и печень. Ускорить смерть, и подать вместо воды уксус – это был акт милосердия.
«После того Иисус, зная, что уже всё совершилось, да сбудется Писание, говорит: Жажду. Тут стоял сосуд, полный уксуса. Воины, напоив уксусом губку и наложив на иссоп, поднесли к устам Его. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: Свершилось!»
Иисус никого не винил в своей смерти. Евангелист Иоанн приводит Его слова: «Никто не отнимает жизнь у Меня, но Я Сам отдаю её. Имею власть отдать её и власть имею опять принять её. Сию заповедь получил Я от Отца Моего» (Ин 10, 17–18). «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Любящий душу свою погубит её; а ненавидящий душу свою в мире сём сохранит её в жизнь вечную… Душа Моя возмутилась; и что Мне сказать? Отче! Избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел» (Ин 12, 24–27).
Член синедриона Иосиф из Аримофеи получил разрешение Пилата снять Иисуса Назорея с креста, и вместе с Никодимом снял Его, намазал Его тело и пелены благовониями, принесенными Никодимом, и похоронил в пещере, где ранее никто не был захоронен.
Цель Иисусом достигнута. Он распят и умер.
Закончился самый тяжелый день в Его земной жизни.
Солнце зашло за горы. Иерусалим в объятиях ночи. Но забрезжил рассвет новой эры в истории Человечества, ведущей отсчёт со дня рождения Сына Человеческого, как себя называл Иисус Назорей.
Хорошо, что казнь состоялась, ибо не было бы казни, не было бы и христианства.
Об ушедших
Пушкин и Высоцкий
Русская культура богата талантами. И сравнивать их довольно сложно, и нужно ли? Всё же решился изложить некоторые мысли о корифеях 19-го и 20-го века.
Владимир Семенович Высоцкий, несомненно, понимал мощь своего дарования. И планка сравнения у него была довольно высокая – это «наше всё» – Александр Сергеевич Пушкин.
А две песни написаны В. С. Высоцким, несомненно, сознательно для сравнения с А. С. Пушкиным: это сказка о диком звере агромадном и опальном стрелке («в королевстве, где всё тихо и ладно»), и «Кони привиредливые».
В русских народных сказках наивысшей наградой считалось повести принцессу под венец. В сказке В. С. Высоцкого в ответ на предложение короля победить чудо-юдо и за это повести принцессу под венец, «бывший лучший, но опальный стрелок» говорит: «Ну, это что за награда. Мне бы выпить портвейна бадью. А принцессу мне и даром не надо. Чудо-юдо я и так победю». И он победил чудо-юдо, и убежал. «Так принцессу с королём опозорил бывший лучший, но опальный стрелок». Каждая строфа этой сказки – шедевр. Каким нужно было обладать гигантким талантом и смелостью, чтобы написать: «А в отчаявшемся том государстве, как зайдёшь, так сразу наискосок». Разговорная речь стиха и легко запоминающиеся содержание и рифмы сделали эту песню сверхпопулярной в Советском Союзе.