Продвигаясь вперед в почти безграничном пространстве, отрываясь все дальше от своих баз снабжения, погружаясь все глубже во враждебную неизвестность, гитлеровские орды, подобно армиям Наполеона и Дария, шли к верной гибели, так как заодно они теряли силу духа и психологическую веру в победу. Стратеги утверждают, что неожиданно лютые зимы, морозы, вьюги и туманы тоже несомненно ускорили ликвидацию этих авантюр.
Но не они обусловили ее, не они сыграли решающую роль.
С ними или без них, все равно захватчики по мере своего продвижения в глубь неведомого мира, где все поднималось против них, как это сказано в стихах Эминеску[87], переживали процесс внутреннего разложения. Ведь победы, одержанные гитлеровцами в начале войны благодаря вероломности нападения, оказались повисшими в воздухе, на следующий день после очередной победы перед солдатами снова простиралась бескрайняя равнина, необъятная и такая же пустынная, как и та, что осталась позади. Бесконечные однообразные дали в течение сотен дней простирались на многие тысячи километров до Урала и за Урал, до Енисея.
Ощущение, в чем-то схожее с тем, что испытывали матросы Христофора Колумба, тоскующие по дому, доведенные до отчаяния тем, что они плывут все дальше и дальше по безбрежному океану, над которым менялись лишь созвездия, а впереди маячила все та же недосягаемая линия горизонта.
Но это был только один из элементов, предопределивших психологическое разложение захватчиков и подготовивших почву для их разгрома, который должен был произойти и произошел с неминуемостью рока.
Хорошо известно, что немцы всегда обладали не только весьма внушительной корпорацией профессоров и докторов психологии, но и множеством научных школ, исключительно искусных в области теории. Все эти психологи оказались, однако, совершенно беспомощными на практике, соприкоснувшись с конкретной человеческой действительностью. (Быть может, этим же объясняется и отсталость немецкого романа по сравнению с романом английским, французским и русским.) В своих расчетах, лишенных реального психологического обоснования, сторонники гитлеровской авантюры надеялись в первую очередь на раскол единства и солидарности советских народов. Они рассчитывали использовать ими же выдуманные этнические антагонизмы и недовольства, забыв, что подобные расчеты были уже однажды проверены в конце первой мировой войны не кем иным, как немецкими генералами, которые, коварно нарушив свои обязательства, оккупировали после Брест-Литовского мира часть Украины. Они были изгнаны молодой Красной Армией и единодушно восставшими партизанами, так же как были изгнаны армии английских, французских и японских интервентов.
Переход на сторону захватнических войск, раскол политического единства, формирование местных марионеточных правительств, методическое запугивание народа средствами террора, коррупции и пропаганды — в основном на этом основывались первоначальные, сделанные еще дома, теоретико-психологические подсчеты и выкладки. Но очень скоро стало очевидным, что они не оправдались на практике.
Нашествие не только не подорвало духовного и политического единства советских народов, но, наоборот, сплотило воедино всю энергию народного сопротивления, воодушевило весь народ на борьбу. В тылу противника возникла вторая армия, невидимая и непобедимая. Первоначально она зарождалась стихийно, но затем формировалась организованно и действовала по четкому плану, постоянно согласованному с войсками соответствующего фронта. Произошла подлинная мобилизация всего народа, — возродилась и обрела новую жизнь старинная героическая традиция.
На невидимые, но повсеместно действующие партизанские силы возлагал надежды Кутузов в 1812 году. Боевые действия партизан учитывались и Красной Армией, готовящей в 1941—1942 годах операции по изгнанию агрессоров. Основные битвы, упомянутые в военных сводках, разворачивались в стратегических районах, намеченных руководящими штабами. Но денно и нощно в тысячах других мало кому известных точках не прекращались жестокие схватки, которые помогли материально и духовно ослабить и перемолоть грозную военную машину захватчиков. С гитлеровскими войсками произошло то же самое, что и с «Великой армией» Наполеона, которая, по существу, оказалась побежденной даже до того, как потерпела поражение на полях боев под Бородином, под стенами Москвы, на Березине.
87
Автор имеет в виду строки из поэмы крупнейшего румынского и молдавского поэта Михая Эминеску (1850—1889) «Послание III», воспевающие борьбу народа против захватнических войск турецкого султана Баязида.