Поражает совершенство художественной техники обоих авторов, предельная простота выразительных средств. Сатира Караджале на первом этапе его творчества, когда он писал свои комедии, была родственна сатире Гоголя и Салтыкова-Щедрина, он стремился к гиперболизации, к созданию образов, символически обобщающих и отображающих вырождение и чудовищность мира, в котором писатель жил. В годы написания Караджале «Моментов», годы, в какой-то степени совпадающие с эпохой наибольшей творческой зрелости Чехова, искусство румынского писателя тоже стало проще, как бы свелось к масштабам повседневной действительности, рассматривая и отображая людей, ничем не примечательных, ничтожных бездельников — этическую и статистическую фауну девяностых годов прошлого века. Общество вступило в новую стадию развития, изменились герои, его населяющие, совершенствовалось и искусство Караджале, сатира его приобрела другие оттенки, подходящие для Каракуди и Гувиди, Пискупеску и Протопопеску, то есть Караджале проделал тот же путь, что и Чехов, который после своего дебюта «осколками» и водевилями перешел к написанию рассказов.
Но сходство эволюции творчества обоих писателей со столь острым пером, чутко отзывавшихся на непрестанно преобразующуюся действительность, не ограничивается только этим.
И Чехова и Караджале современники продолжительное время считали просто юмористами, не ставящими перед собой никакой определенной цели, чуждыми какой-либо политической и социальной критики. Смех ради смеха! Клоунада!
Но вот и для одного и для другого писателя настал час, когда они обязаны были изложить свои взгляды непосредственно, сурово, без малейшего следа улыбки и четко заявить, что они думают о своем времени и об общественных несправедливостях своей эпохи.
Чехов отправился на остров Сахалин, чтобы увидеть собственными глазами те ужасы, что происходили в этом далеком крае царской России. Для этого он в течение нескольких месяцев пробирался через всю Сибирь на самых первобытных и мучительных средствах передвижения.
«Мы сгноили в тюрьмах «миллионы» людей, — писал он, объясняя причины, побудившие его совершить эту поездку, — сгноили зря, без рассуждения, варварски; мы гоняли людей по холоду в кандалах десятки тысяч верст, заражая сифилисом, развращали, размножали преступников и все это сваливали на тюремных красноносых смотрителей».
Трудно подумать, что эти строки принадлежат перу беззаботного юмориста, каким считали Чехова некоторые современники.
Впрочем, одно то обстоятельство, что Толстой и Горький дружили с Чеховым и так ценили этого юмориста «sui generis»[103], убедительно говорит о том, какой он был писатель и патриот.
Чувствуя свою ответственность за происходящее в стране, Чехов перешел от юмора к обвинению, а по возвращении из поездки написал свою суровую книгу «Остров Сахалин».
Так же поступил и Караджале. Когда в 1907 году в Румынии произошло крестьянское восстание, он выступил против властей с беспощадным обвинением, сразу же представившим его сатирическое творчество в подлинном свете даже для тех глаз, которые не хотели видеть, и тех ушей, которые не хотели слышать. Перед нами раскрывается процесс проявления человеческой и писательской совести, поразительно схожий с тем, что произошел с Чеховым.
В тот трагический 1907 год много ли патриотов в нашей стране выступили так смело, движимые столь острым чувством сострадания и возмущения, за исключением, быть может, близкого друга Караджале — кроткого поэта Влахуцэ?[104]
«Почему мне не показать миру, не только как автору комедии, но и как историку, — писал тогда Караджале, — свое отношение к тем общественным и политическим обстоятельствам, свидетелем которых я оказался?»
Но он убедительно показал это и как автор комедий.
Страницы же, написанные в 1907 году, проникнуты сарказмом и дают самый беспощадный критический анализ исторических событий. Они должны были рассеять последние сомнения у тех, кто все еще продолжал считать Караджале просто юмористом. Он нанес весомый удар по лицемерию и политической демагогии общества эксплуататоров. А современные ему Кацавенку и Данданаке этого удара не забыли и не простили ему до самой его смерти и даже после нее.
«Показать миру… свое отношение к тем общественным и политическим обстоятельствам, свидетелем которых я оказался», не оставаться к ним равнодушным, бороться против несправедливости оружием, которое даровала тебе природа, то есть словом, разве не в этом состоял в значительной мере и смысл существования русского писателя?