Дверь приоткрылась: Ион Озун судорожно глотнул. Но какой-то голос из другого кабинета позвал:
— Еще два слова, Альказ…
— Слушаю, патрон!
Дверь осталась полуоткрытой, и таким образом Ион Озун невольно выслушал диалог между «патроном» и Альказом.
— Проследи за делом «Осиас — Младовяну — Континентальный банк». Говорят, их собираются арестовать… Не узнал ничего новенького?
— Я прощупывал Джикэ Елефтереску. Из него ничего не выжмешь, патрон.
— Хм, — послышался недовольный голос директора. — Не понимаю я игры Елефтереску. Какой интерес ему вызывать скандал именно сейчас, когда правительство только что так легко выпуталось из истории с займом?
— Интересы-то могут быть, патрон, и немалые! Джикэ Елефтереску показался мне что-то слишком веселым: похоже, что он готовит какую-то скверную шутку. На мой вопрос он пожал плечами. «Дорогой Мирел, — сказал он, — я предоставлю правосудию выполнять свой долг и совершенно не собираюсь вмешиваться. А вы в газете можете печатать все, что знаете, что пронюхаете, что предполагаете. Я сердиться не буду…» Он слишком ясно наталкивал на то, чтобы мы предали скандал гласности: видимо, это входит в его расчеты…
— Это было бы хуже! — еще с большим неудовольствием отозвался директор. — С Осиасом мы приятели. Младовяну всегда оказывал газете услуги. Да и с Континентальным банком у нас общие интересы. Мы не можем вышвырнуть их за борт, пока не узнаем, что подстраивает Елефтереску… Может быть, это только средство запугивания. Он хочет поприжать их, чтобы добиться чего-нибудь.
— Во всяком случае, с этим новым генеральным прокурором будет трудно дать задний ход, даже если этого захочешь. Он упрям, как турок!
— Да кто, в конце концов, этот Липан?.. Не постигаю, откуда он его выкопал? — удивился директор.
— Зануда какой-то! Провинциал. Наверное, честолюбец, который хочет быстро сделать карьеру. Я не удивлюсь, если он раскроет два-три скандальных дела, чтобы создать себе репутацию, а потом подаст в отставку, вступит в какую-нибудь партию я пустится во все тяжкие в политику. Видели мы таких ловкачей.
— Как Банча…
— Как Банча, как Ионеску-Яломица или как Друган… Таких, слава богу, достаточно!
— Как бы то ни было, прошу тебя, Альказ, будь как можно осторожнее… Нечего нам играть на руку Елефтереску, но не надо и слишком обязываться в отношении «Осиаса — Младовяну — Континентального банка». Будем маневрировать, пока не увидим, чей корабль идет ко дну. А об этом Липане — ни слова. Незачем создавать ему популярность задаром.
— Сказано — сделано, патрон!
Шаги Альказа послышались у самой двери. Однако директор снова подозвал его. На этот раз голос звучал более строго, в повышенных тонах:
— Альказ!
— …
— Я хотел избежать неприятного вопроса, однако ты заставляешь меня говорить — ведь я вижу, что история повторяется уже в третий раз. Это ты давал репортаж о переводе Гоанчи из министерства государственных имуществ?
— Я… собственно говоря… в общем, я, — послышался голос Альказа, в котором чувствовалась некоторая нерешительность.
— Собственно говоря?.. Собственно говоря, ты протащил в газету материал, целиком и полностью состряпанный Томулеску, который домогается этого портфеля. Со мной это дело не пройдет! Репортаж — с начала и до конца — выдумка. К тому же идиотская выдумка. Во-первых, ты причинил un tort[42] газете. Во-вторых — лично мне. Ты прекрасно знаешь, что Гоанча — двоюродный брат моей жены, и мне нет нужды объяснять тебе, что с ним требуется обходительность. Я не спрашиваю тебя, сколько ты получил с Томулеску. Ваши делишки я понимаю, но всему есть предел. Это случается уже в третий раз. На четвертый — знай, что…
— Но, патрон, — запротестовал Альказ сокрушенным и жалобным тоном, какого Ион Озун никогда бы не мог ожидать от человека с такими знакомствами, общающегося запанибрата со столькими знаменитостями и с такой грацией рассыпающего улыбки и приветствия.
— Чего там «патрон»! Я не позволю, чтобы у меня своевольничали! Я здесь хозяин, и мои желания — закон. Вот так-то! — прогремел голос директора, пристукнувшего к тому же кулаком по столу.
К изумлению Озуна, Альказ промолчал, стоя у двери.
— Чего ты еще ждешь? Я кончил… А на четвертый раз у меня порядки такие: забирай шляпу и палку и прощай, говорить нам не о чем. Здесь мне интриганы не нужны. Смотри теперь, если ты мне устроишь что-нибудь подобное с делом Осиас — Младовяну!