Все притихли и задумались. Только муж Муму не понимал, почему им грустно; ведь они говорили о временах и местах, которых больше нет и в помине.
Мужчины молчали, вспоминая, какими они были когда-то — с голыми коленками, в коротких штанишках, вспотевшие и растрепанные после веселых игр. Все они сейчас погрузнели, полысели, стали чуть близоруки. Теперь и у них самих дети. И было непонятно, почему они не радуются встрече, которую так давно пытались устроить.
— …Странно… — начал господин в очках, который всегда бывал атаманом разбойников в детских играх.
— Что странно? — перебил муж Муму. — На свете нет ничего странного.
На эстраду вышла танцовщица в ярком, как пламя, платье. Все повернулись в ее сторону, и разговор прервался.
Мать и дочь не находили более тем для разговора. Воцарилось неловкое молчание, словно между чужими людьми, случайно познакомившимися во время светского визита.
Ана Мереуцэ была в изумрудно-зеленом платье: парижская модель! Елена Липан — в черном домашнем платье, убогом и поношенном.
— Надо бы сменить эту мебель. Она так и отдает плесенью и провинцией! — сказала Ана, указывая рукой в перчатке на стены и углы. — Это же совершенно неуместно: мебель для гостиной в квартире, где нет гостиной!
Елена, проследив глазами за безжалостно указующим перстом, увидела затуманенное, позеленевшее зеркало, потертые плюшевые стулья, выцветшие семейные фотографии с оцепенелыми фигурами, в старомодных туалетах… Ее бедное приданое.
— Я и сама знаю, Анни… Но ты, кажется, забыла, какие у нас ограниченные средства. Сабина выросла. Ведь и ей нужно какое-нибудь платьице, кроме школьной формы. Неллу стал студентом, ему тоже необходимы карманные деньги. А тут еще повысили плату за квартиру… Удивляюсь, как быстро ты все это забыла…
Ана поправила ожерелье на шее и посмотрела в сторону.
Этот укор показался ей прямым намеком на ее собственное более чем обеспеченное положение при полном безразличии ко всему, что делалось в родном доме, покинутом ею три года назад. Но упрек не поколебал ее черствого себялюбия.
С тех пор как Ана вышла замуж и унаследовала все состояние тети Матильды, она инстинктивно отстранилась от всех горестей и жалоб, среди которых выросла. Она заходила к родителям как можно реже, второпях; в каждом слове чуяла намерение навести разговор на опасную тему. Вступив во владение наследством, Ана туманно дала понять, что выделит приличную часть для Сабины и братьев. Но потом она обнаружила, что ее дохода и жалованья Гуцэ Мереуцэ, самовластно переименованного ею в Жоржа Мереутца, едва хватает для того стиля жизни, о котором она всегда мечтала и который с упорной настойчивостью сумела-таки себе создать. А пока что она расквиталась, подарив Сабине несколько самых дешевых колечек и браслетов из драгоценностей тети Матильды, оказавшихся гораздо более ценными, чем все ожидали. Когда Жорж в первые месяцы попытался сблизиться с ее семьей, Ана энергично воспротивилась этому:
— Нечего тебе вмешиваться! У них своя жизнь, у нас — своя. Или ты хочешь, чтоб они распоряжались у нас в доме?
Тем дело и кончилось. Гуцэ Мереуцэ был зятем Константина Липана в гораздо большей мере во Дворце Правосудия, чем в обыденных взаимоотношениях.
— У меня найдется для Сабины несколько платьев, — вспомнила Ана. — Я их очень мало носила. Если их переделать, они ей как раз подойдут.
— Во всяком случае, пришли их мне, а не ей, — сказала Елена. — Я бы не хотела, чтоб она почувствовала себя униженной… Для того чтоб она их взяла, потребуется немного дипломатии.
— Вот еще новости! — возмутилась Ана. — Я-то по три раза переделывала свои старые шляпки… Впрочем, удивляться нечему, сказывается влияние злополучного Кости.
— Почему злополучного? — вздохнув, заступилась за сына Елена. — Уже три года Костя ни у кого ничего не просит, учится и идет своей дорогой. Он поступил так, как счел нужным. Нам всем, конечно, горько, что он ушел из дома, и в особенности — что он терпит лишения… Но он никому не причиняет вреда… Разве только самому себе…
— Ты так считаешь, мама? — иронически спросила Ана.
— Конечно. Я в нем уверена, как в самой себе, — продолжала защищать сына Елена. — Но ты что-то знаешь? Ты что-нибудь слышала?
Ана повертелась на стуле и некоторое время рассматривала свои перчатки. Наконец она решилась и заговорила:
— Я вижу, что придется рассказать, мама. Лучше уж предупредить тебя. Оказывается, твой Костя попал под наблюдение сигуранцы[61]. Мне об этом сказал Жорж… Костя связался с какими-то бродягами, с так называемыми преобразователями мира, сама точно не знаю, с кем именно, в общем, со всякого рода подозрительными людьми. Он с ними общается, посещает тайные собрания… неизвестно, что еще вот-вот выкинет! Жорж очень встревожен. Покамест сигуранца оставляет Костю в покое, поскольку известно, что он — сын и зять высокопоставленных членов магистратуры. Но до каких пор так может продолжаться?.. Как ты думаешь, способствует ли подобная ситуация карьере папы и Жоржа? Прямо скажу тебе, я просто не могу понять, что за человек Костя, ведь он нисколько не думает о нас… о последствиях для других, если уж он так безрассуден, что ему самому терять нечего! Ты должна позвать и образумить его, мама…