40. Мы должны были возбудить любовь невесты; ибо написано: «возлюбиши Господа Бога твоего» (Втор. 6, 5). Мы должны были к браку украсить, по крайней мере, волосы (своей) речи некоторою искуственностью, ибо написано: «восплещи» рукою и ударь ногою[322] (Иезек. 21, 14). Мы должны были усыпать розами вечные брачные чертоги. Даже и в настоящих временных супружеских отношениях новобрачную сначала ласкают, а не проявляют над ней власти, чтобы суровые требования не озлобили ее прежде, чем разовьется в ней любовь, согретая ласками.
41. Даже кони, при всей их силе, привыкают к звукам ударов по шее до того, что не противятся упряжи. А в конце концов они привыкают к повиновению, благодаря ласковым словам, а не чрез удары. И лишь только (конь) приучит шею к ярму, — его и вожжи сдерживают, и стрекало понуждает, и пристяжные увлекают, и ямщик погоняет. Так точно и наша дева должна сначала наслаждаться благочестною любовью, удивляться золотым подпорам небесного ложа в самом брачном преддверии, рассматривать дверные косяки, украшенные гирляндами из зелени, и наслаждаться поющим хором внутри, — все это для того, чтобы она покорилась Господнему игу не из страха, а преклонилась пред ним по призванию.
42. Итак: «Гряди сюда от Ливана, невесто, гряди сюда от Ливана, прииди и прейди» (Песн. 4, 8). Мы должны часто воспевать этот стишок, чтобы невеста последовала хотя бы на призыв Господних слов, если уже она не верит (словам) человеческим. Мы не сами изобрели это наставление, а заимствовали его. Вот какое наставление дает нам небесное учение таинственной песни: «да лобжет мя от лобзаний уст своих: яко… сосца твоя паче вина и воня мира твоего паче всех аромат; миро излиянное имя твое». (Песн. 1, 1–2) Все это прекрасное место звучит радостью, возбуждает рукоплескание, вызывает любовь. Сего ради, говорит, «отроковицы возлюбиша тя (и) привлекоша тя, в след тебе в воню мира твоего течем; введе мя царь в ложницу свою» (Песн. 1, 2–3). Начав с поцелуя, (песнь) доходит до (упоминания) о ложнице.
43. И вот она, — столь неутомимая в здоровом труде и приобретенной добродетели, — отпирает рукою запор, выходит в поле и водворяется в укреплениях; но сначала она, однако, убегает обратно отсюда вследствие благовония от мира; но лишь только она вышла в ложницу, благовоние, (идущее) от укреплений, исчезает. Наконец, смотри — куда она идет: «аще стена есть, — говорит, — соградим на ней забрала сребряна» (Песн. 8, 9). Та, которая забавлялась поцелуями, уже воздвигает башни; дабы огражденная драгоценными подвигами святых, как башнями, она (могла) не только сделать тщетными вражеские нападения, но и устроить безопасное место убежища для добрых заслуг.
О девственницах в трех книгах. Книга третья
Глава первая
1. Так как мы рассмотрели все, что имели, в двух предыдущих книгах, то теперь, святая сестра, привыкшая беседовать со мною, благовременно будет передать славной памяти наставления Либерия[323]; ведь, чем муж святее, тем и речь его бывает приятнее. Именно в рождество Спасителя, когда ты пред апостолом Петром ознаменовала веру изменением одежды (в какой же день лучше было сделать это, как не в тот день, когда Дева прияла потомство?), в тот момент когда подле тебя стояли даже многие девы Господни, состязавшиеся между собою из–за общения с тобой, — он сказал следующее: «Дочь! благого брака ты возжелала. Видишь, сколь много народа пришло ко дню рождения Жениха твоего, и никто не возвратится назад алчущим? Здесь — Тот, Кто, будучи позван на брак, превратил воду в вино (Иоан. 2, 9). И вот Он на тебя, подверженную прежде ничтожным стихиям материальной природы, низводит святое (sincerum sacramentum) таинство девства. Здесь — Тот, Кто пятью хлебами и двумя рыбами насытил четыре тысячи людей в пустыне (Лук. 9, 13 и след.). Он мог бы насытить и большее количество (людей), если бы тех, которые тогда насытились, было там больше. Наконец, Он призвал многих и на твой брак; но теперь уже подается не хлеб ячменный, но небесное тело».