Зачем откладывать? Или чтобы сотворить многочисленные прегрешения? Для того ль ты зол, что Бог благ, и презираешь богатство благости Его и долготерпения? Но благость Божия тем более должна тебя побудить к покаянию. И для того святой Давид ко всем взывает: Приидите! поклонимся и припадем, преклоним колени пред линем Господа, творца нашего. О грешнике же, без покаяния умершем, имеешь самого его плачущего и говорящего: Сын мои, Авессалом! сын мой, сын мой Авессадом. Ибо кто совсем умер, тот без всякого исключения оплакивается.
А о тех, которые, странствуя от отеческих границ, предписанных законом Моисеевым, впали в прегрешения, слышишь вопиющего пророка: При реках Вавилона, там сидели мы, и плакали, когда вспоминали о Сионе. Этими словами означает Пророк, что падшие должны покаяться в настоящем времени, вспоминая пример тех, которые за грех отведены в плен.
Ничто так не болезненно для грешника, как вспоминать, откуда падение его было: ибо от прекрасного познания, то есть познания Бога, отвлек мысль свою к телесным и земным.
Так скрылся Адам, познав присутствие Бога, и Господь воззвал к нему: [Адам,] где ты?, то есть почему скрываешься? Почему убегаешь Того, Кого видеть желал? Столь–то строга совесть, что без судьи сама себя наказывает и желает скрыть себя, хотя перед Богом обнажена.
Потому никто из грешников да не приступает к таинствам. Давид говорит: На вербах посреди его повесили мы наши арфы. И ниже: Как нам петь песнь Господню на земле чужой? Когда плоть противится духу и не повинуется разуму, то чуждая земля, которая не смягчается трудолюбием делателя и потому не может принести плодов любви, терпения и мира. Итак, лучше оставить свое намерение, если не можешь исправить дел покаяния, чтобы в самом покаянии не сделалось такого, что после будет требовать покаяния же.
Когда сопротивляется плоть, тогда мысль должна быть напряжена к Богу; и когда дел нет, вера да не оставляется; ежели сопротивляются или прелести плотские, или противные силы, дух да пребывает предан Богу. Ибо тогда тем более нуждаемся, когда уступает плоть: суть враги, ищущие у души отнять всякую помощь. Почему написано: разрушайте, разрушайте до основания его. Давид с сожалением говорит: Дочь Вавилона, разрушительница. Окаянна потому, что перестала быть дочерью Божией и является дочерью Вавилона. И далее восклицает: Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень; то есть блажен тот, кто тщетные помышления свои как бы разбивает о Христа, могущего остановить все неразумные движения;кто увлекается любовью прелюбодейцы, тот да погасит огонь и прервет с ней связь, и постарается обрести Христа.
Итак, видели мы, что следует приносить покаяние и приносить его в то время, когда перестанет гореть в нас пламень греховный; видели, что во время пленения греховного должны мы быть почтительнейшими, а не похитителями. Ибо когда Моисею, желающему подойти ближе, чтобы почерпнуть познание небесного таинства, когда, говорю, Моисею сказано: сними обувь твою с ног твоих, то тем более мы должны освободить ноги души нашей от уз телесных и стоны наши освободить от союза с миром.
Об обязанностях священнослужителей. Книга 1[333]
Вместо предисловия
IV–й век — век разцвета христианской церкви, когда она — дотоле гонимая, а теперь господствующая — получила возможность свободно проявлять себя во–вне. Она вышла из подземелий, из катакомб и появилась на форуме. Новое ея положение в государстве поставило перед нею и новыя задачи. Ей прежде всего нужно было отграничить себя от всех тех обществ и учений, которыя ложно выдавая себя за апостольския, отрицательно относились к ней самой, какь еретической: настояла нужда соборне засвидетельствовать то истинное исповедание веры, которое было сокрыто в сознании церкви кафолической. Вступив же на путь соборных вероопределений, т. е. к определению во–вне своих основных начал христианство тем самым становилось на твердый путь резкаго разграничения христианскаго мировоззрения от языческаго, особенности котораго не всегда и не в достаточной степени ясно сознавались как наиболее просвещенными представителями Христовой веры, так тем более всей христианской массой. Правда, тому были особыя причины. Христианство родилось в недрах язычества, оно росло, окруженное его атмосферой, крепло за его счет; оно питалось, т. с. его соками, и лучшия церковныя светила многое должны были почерпнуть из кладязей языческой мудрости. С наступлением IV века наступала новая эра. Ясно, определенно и решительно были определены принципы христианской религии. Появилась целая плеяда светильников церкви, которые стали строить на положенных основаниях более или менее высокия здания. Одни из отцов церкви, в силу исторически сложившихся обстоятельств (восток и запад), а равно и своих природвых склонностей обратили свое внимание на теоретическую разработку христианских истин (восток), а другие сосредоточились на выяснении жизненно–практических вопросов, на разъяснении моральных требований (запад). В то время, как восточная церковь явила у себя таких великих светильников, как Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, в это же или почти в это время на Западе горел свой светильник — св. Амвросий Медиоланский, — епископ, уступавший тем по своей учености, но не уступавший им в святости жизни и своем значении для церквей Запада. Его добродетельная, строго аскетическая жизнь, его пастырская ревность, не склонявшаяся даже пред царями, его увлекательное красноречие были известны далеко за пределами Милана и Италии: слава о нем прошла по Галлии, Греции и Малой Азии и докатилась даже до пределов Египта и Ливии.
333
Источник: Творение св. Амвросия, епископа Медиоланского. Об обязанностях священнослужителей (De officiis ministorum). / пер. с латин. Гр. Прохорова под ред. Л. Писарева. — Москва — Рига: Благовест. 1995. — 412 с. / Об обязанностях священнослужителей. Книга 1. — 33–203 с.