Амвросий, принимая епископский сан, знал, на что он идет: поэтому, будучи, с одной стороны, человеком глубоко верующим, а, с другой, — натурой цельной, — он безраздельно отдался своему новому служению. На этом пути он не знал никаких уступок, не допускал никаких компромиссов: истина была для него дороже всего, и ею он не поступался даже пред сильными земли. Много св. Амвросий положил труда, много перенес бедствий в борьбе за православную церковь, которой грозили и враги внешние, и враги внутренние, не мало также забот принял он, именно как архипастырь церкви миланской.
Одним из тех врагов, против которых Бог, по свидетельству Павлина, воздвигал в лице Амвросия стену своей католической церкви[341], было язычество. Язычество в конце IV века далеко еще не уничтожилось: в народе существовали языческие нравы, привычки и понятия, а на площадях рядом с христианскими храмами стояли и языческие алтари. Мало того, наиболее ревностные язычники не теряли надежды возстановить господствующее положение языческой религии за счет христианской. Ближе всего это заветное желание язычников проявилось в царствование императора Грациана, когда они в лице своего знаменитаго оратора — Симмаха, бывшаго в то же время сенатором, потребовали (в 382 г.) возстановления в сенате статуи «Виктории» и вообще возстановления их в прежних правах и преимуществах. Император Грациан, находившийся под непосредственным влиянием св. Амвросия, отказал им в их требовании, не подействовали на него и их угрозы[342]. Тот же разультат имела просьба Симмаха (relatio Symmachi) и к Валентиниану. Позже ту же политику по отношению к язычеству повел и имп. Феодосий, — только он в деле с язычниками и их притязательностию поступил еще решительнее, — в чем также сказалось влияние св. Амвросия.
Кроме язычества св. Амвросию приходилось иметь дело и с различными еретическими учениями, появившимися в эпоху перваго и второго вселенских соборов. Но особенно много забот, труда и безпокойства доставило ему арианство, так многочисленное в Милане и так сильное поддержкой арианствовавшей императрицы Юстины. Миланские ариане ошиблись в своих разсчетах, думая встретить в св. Амвросии защитника своего лжеучения. Уже принятие Амвросием крещения от православнаго епископа. не предвещало им ничего хорошаго. Сделавшись же сам епископом, он явился ревностным защитником православия против ариан. На этом пути ему пришлось вступить в борьбу с императрицей Юстиной, которая была ревностной арианкой, старавшейся всячески противодействовать православным. Так, в 385 году она потребовала от Амвросия уступить арианам базилику, находившуюся за стенами города Милана. Амвросий спокойно, но решительно отверг это требование. Народ, прослышавший про требование императрицы, пришел в сильное возбуждение. Раздраженная противодействием епископа и возбуждением народа, Юстина решила отнять у православных уже не одну загородную, а и городскую базилику. На требование императрицы — передать базилику арианам, Амвросий ответил, что «храм Бога не может быть оставлен его священником». Новое требование императрицы привело народ в еще большее возбуждение: атмосфера сгустилась настолько, что всякий час возможно было ожидать открытаго мятежа. Дабы не быть схваченным и через то невольно не подать повода к народному возстанию, Амвросий вынужден был оставаться в базилике дни и ночи: днем он совершал богослужение и поучал паству, а ночи вместе с своим духовенством проводил в молитве и песнопении. — В виду всех этих обстоятельств Юстина решила отступить и не настаивать, по крайней мере, пока на своих требованиях. Это пока длилось всего лишь до января следующаго (386) года, когда она добилась от императора издания указа, названнаго св. Амвросием «кровавым эдиктом», которым арианам и всем вообще державшимся собора риминийскаго, предоставлялась полная свобода религиозных собраний в церквах, а за всякое противодействие им угрожалось смертною казнью. Тогда же двор снова потребовал от Амвросия передачи арианам приворотной базилики. Амвросий снова отверг это требование с прежней решительностью. Раздраженная отказом Юстина потребовала от него, чтобы он оставил город и шел, куда угодно. Амвросий не подчинился. Между тем в народе распространился слух, что над Амвросием хотят совершить насилие. Народ окружил своего епископа, который день и ночь должен был оставаться ради безопасности в базилике, где он поучал народ и вместе с ним молился и воспевал священныя песни. Вот здесь то и пришло святому отцу на мысль устроить антифонное пение, известное на востоке и совершенно новое на Западе. Народ пел указанным способом различныя церковныя песни, а также составленные св. отцом гимны[343]; пение это действовало на народ успокоивающим образом, поселяя в нем надежду на божественную помощь. И действительно: Юстина снова должна была отказаться от своих притязаний.
342
Язычники предлагали Грациану титул Pontifex’a maximus’a; когда же он отказался, то оскорбленный сенат постановил: si princeps non vult appellari Pontifex Maximus, admodum brovi Maximus Pontifex fiet.