Но будучи таким строгим к себе, Амвросий не был ригористом по отношению к другим: наоборот, все его отношения к людям запечатлены характером истинной благожелательности и братской любви.
Ласковый и добрый ко всем вообще, св. Амвросий особенно внимательно относился к бедным и сиротам: им он отдавал и себя, им же он роздал и свое богатство. Все золото и серебро, какое только он имел, — говорит про него Павлин, — он передал церкви или роздал бедным во время своего посвящения во епископа[347]. И бедные любили его: они сопровождали его на улице и окружали в церкви. Вдовы, девственницы и сироты бежали к нему, как к отцу, находя у него и покров и утешение. Кроме этих бедняков предметом особых забот св. Амвросия были пленные: на их выкуп он не жалел денег, и когда не ставало последних, он продавал церковные сосуды с тем, чтобы на вырученное таким образом серебро выкупить пленников[348].
С утра и до ночи епископ не принадлежал себе; его двери были открыты для всякаго приходящаго, — всякий входил в его дом свободно, без всяких докладов[349]. Одни шли к нему за советом, другие за милостыней, третьи — с целию облегчить свою душу или излить пред ним свою скорбь. Лишь изредка Амвросий удалялся из города в одну близ лежащую деревню с тем, чтобы предаться там размышлению. Затем он снова появлялся в городе, и снова начиналась та же жизнь, то же служение ближним. До чего св. Амвросий любил людей, можно заключать по тому, как он относился к кающимся. По свидетельству Павлина, он радовался с радующимися и плакал сь плачущими; когда же кто либо исповедал свои грехи, чтобы получить их разрешение, то он плакал так, что заставлял плакать и самого грешника, и тогда казалось, что епископ согрешил вместе с грешником[350].
Снисходительный к людям, св. отец однако не был снисходителен к людским порокам. А тогдашнее миланское общество не отличалось особыми добродетелями, как это можно видеть из книги св. Амвросия «De Nabuthe jezraelita“. Св. Амвросий смело возвышал свой голос против всех пороков того времени. Особенно же нападал он на угнетение бедных богатыми. Но и все вообще сознательные грехи не оставлялись ревностным епископом без обличения. В этом отношении он не делал различия между бедным и богатым, простолюдином и царем. «Мы епископы, — писал он Валентиниану, — не можем остаться равнодушными, если ты согласишься на требования язычников (вернуть им их права и преимущества); ты, как император, всегда имеешь власть войти в церковь, но когда войдешь, то или не найдешь в ней епископа, или встретишь вместо него строгаго обличителя“[351]. Еще строже Амвросий отнесся к Феодосию Великому, когда тот после ужасной резни в Фессалонике, где, по его приказанию, было перебито не менее 7.000 человек, явился было в храм: он совсем не допустил его в церковь, предложив ему принести публичное покаяние во грехе. Император подчинился. В течение 8 месяцев он не присутствовал при богослужении в церкви, пребывая вместе с кающимися, и уже потом, после публичнаго покаяния, принят был епископом в церковное общение. Сильное впечатление на кающихся и, вообще, на слушателей производил необыкновенный ораторский талант св. Амвросия, неопустительно проповедывавшаго каждое воскресение, и иногда и два раза в день. Передавали, напр., что, когда он произносил свои проповеди о девстве, то многие мужья и жены боялись пускать друг друга, а родители — детей в церковь, чтобы они, увлекшись проповедью св. отца, монашество не предпочли супружеству. По крайней мере, сам святой отец свидетельствует о том, что многие, убежденные его словом, приезжали к нему издалека затем, чтобы из его рук принять монашеское покрывало. «Вот приходят для принятия посвящения девы из Плаценции, приходят из Бононии, приходят из Мавритании, — (приходят для того), чтобы здесь принять покрывало. Вы видите великое дело. Здесь я действую, а в другом месте убеждаю»[352] . Хотя, конечно, действенности его проповеди на слушателей нельзя объяснять исключительно его ораторским талантом: голос его был слаб и потому он говорил тихо; было что то другое, что заставляло церковь замирать во время его речи и ловить каждое его слово: это была его пастырская душепопечительность.