12. Внимательно следи (alliga) за твоею речью, чтобы она не переходила за черту умеренности (ne luxuriet), чтобы она не была легковесной (ne lasciviat), дабы многоглаголанием она не приумножала твоих (sibi) грехов. Пусть она будет сдержанной, не выходящей из свойственных ей границ, (потому что) разлившийся поток быстро накопляет грязь. Не давай воли (alliga) твоему чувству, чтобы оно не стало разслабленным и легкоподвижным, дабы не было сказано о тебе: «Негде положить пластыря, ни елея, ни повязки» (Ис. I, 6)[421]. Трезвый ум имеет свою узду, которой руководится и направляется (в своих решениях).
13. Пусть будет во устах твоих дверь, которая да запирается в благопотребное время и (притом) запирается (как можно) тщательнее, дабы кто не возбудил к гневу твой голос, и ты за оскорбление не заплатил бы оскорблением. Слышал ты читанное сегодня: «Гневайтесь, и не согрешайте» (Пс. IV, 5). Итак, если нам (и) придется разгневаться, — ведь гнев есть проявление нашей природы, а не воли (potestatis), — (однако) да не позволим выйти из наших уст злому слову, чтобы (через это) не впасть в грех. Пусть в словах твоих будет (сказываться) вес и мера, то есть, смирение; (не переступай же известной) границы, (если хочешь), чтобы язык твой находился в подчинении уму. Пусть он сдерживается поводами узды, пусть он имеет свои удила, которыя удерживали бы его в должных границах. Пусть он произносит слова, взвешенныя на весах правды (justitiae), чтобы в чувстве проявлялась строгость, в речи — сила и в словах — мера.
ГЛАВА IV. Указанное выше «хранение уст» способствует (и) тому, чтобы речь проистекала из добродетельных, а не безнравственных побуждений, в каковой области особенно преуспевает своими кознями диавол
14. Кто исполняет эти (предписания), тот становится тихим, кротким и скромным; ибо, наблюдая за своими устами и удерживая язык свой и не прежде начиная речь, как (сам) выспросит, (не прежде), как взвесит и обсудит свои слова, (а также разсудит о том), должно ли говорить за это или против этого и время ли (вообще выступать) с своей речью, — он, конечно, воспитывает в себе (exercet) благонравие, а также кротость и терпеливость. (Так), он не позволит себе кричать (ut non in sermonem erumpat) на кого либо под влиянием гнева и негодования, (не позволит) проявить в словах своих признака какой либо страсти или в речи своей пылающей похоти и в разговоре — гневных уколов, одним словом, не допустит того, чтобы речь, которая (обычно) обнаруживает во–вне то, что таится внутри (qui commendare interiora debet), открыла и сделала явным какой либо его недостаток[422].
15. Враг тогда именно попреимуществу строит козни, когда видит зарождающияся в нас страсти: тут он и подстрекает, и разставляет свои сети. И вполне справедливо говорит пророк, как ты слышал в сегодняшнем чтении: «ибо сам избавил меня от сети ловцов и от слова жестокаго» (Пс. ХС, 3)[423] — (слова жестокаго) Симмах перевел: от слова раздражения (irritationis)[424] , а другие переводят: от слова смятения. (Итак), наша речь служит сетью для врага, хотя впрочем и сама по себе она не менее (его) враждебна нам. Часто мы высказываем такое, что враг подхватывает, и (затем) ранит нас, как бы нашим же мечом. Насколько же стерпимее погибнуть от чужого, чем от своего меча!
16. Итак, доподлинно разведав о нашем оружии, враг мечет[425] (в нас) свои стрелы. Если заметит, что это воздействует на меня, то вонзаеть свое жало, дабы во мне самом был разсадник (питомник) распрей. Если я (в свою очередь) скажу, что либо неприличное, он затягивает тогда свою петлю. Иногда он в виде приманки предоставляет мне возможность отомстить с тем, чтобы я, в своем стремлении к мести, сам накинул на себя (me inseram) петлю и сам же затянул на себе смертный узел. Итак, если кто чувствует[426] присутствие этого врага, тот пусть усилит надзор за своими[427] устами, чтобы не нашлось для него места. К сожалению, замечают его немногие.
ГЛАВА V. И за подстрекательства видимаго врага точно также нужно отвечать (utendum) молчанием, чрез которое можем и вышеуказаннаго избежать, и сохранить ту скромность, которая должна проявляться в (наших) отношениях ко всем (другим)
421
Эта фраза сделается понятнее, если прочитать весь 6 ст. 1 гл. пр. Исаии (по русской библии): «От подошвы ноги до темени головы нет у него здороваго места; язва, пятна, гноящияся раны, неочищенныя и необвязанныя, и несмягченныя елеем». Вторая половина стиха в русском переводе разнится от текста Амвросия, который делает буквальный перевод с греческаго LXX; ούκ εστι μάλαγμα έπιθεΐναι, ουϊλαιον, ουτε καταδέσμους. К этому тексту близок и перевод Вульгаты: non est circumligata, nec curata medicamine, neque tota oleo.
422
Сис. De οff. I, 37, 134. Inprimisque provideat ne sermo vi tium aliquod indicet inesse in moribus.
423
Текст Амвросия в данном случае несколько не согласуется с текстом греческим. Там читается: Οτι αυτος ’ρυσεταί σε εκ ηαγίδος θηρευτών, και απο λόγου ταραχώδους. В греческой, как и еврейской библиях стоит будущее время с дополнительным местоимением второго лица, тогда как у Амвросия прошедшее совершенное с дополнительным местоимением перваго лица. Одинаково с Амвросием передает этоть стих и Вульгата: Quoniam ipse liberavit me de laqueo venantium, et a verbo aspero. — Словами a verbo aspero Амвросий передает греческия από λόγου ταραχώδος. В еврейской библии здесь стоят слова «от гибельной язвы».
426
Вместо разстановки Амвросия: Si quis ergo hunc adversarium sentit… Krablnger дает другую разстановку: Si quis ergo sentit…