ГЛАВА VII. Как хорошо святой муж воспользовался в качестве введения псалмом XXXVIII, под влиянием котораго он решиль написать (сочинение) «об обязанностях»: за это (писание об обязанностях) св. отец (берется) с бóльшим правом, чем некогда Цицерон, (писавший) к сыну, и почему это так
23. Не случайно я, пиша к вам, моим детям, воспользовался введением этого псалма (XXXVIII, 1). Этот псалом пророк Давид отдал для вокальнаго исполнения (canendum) Идифуму[432], однако я, услажденный (проникающим) его глубоким чувством, а также богатством (virtute) (заключающихся в нем) мыслей, советую вам (всегда) иметь его в памяти (tenere). Обратим внимание, что уже тем, чего мы кратко коснулись, этот псалом научает и терпению в молчании, и благовременности выступления с речью (opportunitatem loquendi), а в дальнейшем (8) и пренебрежению к богатству, что является весьма прочным основанием (maxima fundamenta) для добродетелей. И вот, когда я размышлял над этим псалмом, мне пришло на мысль написать об обязанностях.
24. Правда о них писали некоторые из знатоков философии, как Панеций[433] и сын его — у греков, (Цицерон) Туллий — у римлян, однако я не счел чуждым моему сану и самому написать (о том же). И как Туллий (написал) для наставления (erudiendum) своего сына[434], так и я (пишу) для воспитания вас, моих детей; ибо вас, которых я родил в евангелии, люблю не меньше, чем если бы вы были моими детьми по плоти (si conjugio suscepissem). Ведь природа для любви не сильнее благодати, и мы больше, конечно, должны любить тех, которые, полагаем, будут с нами всегда, чем тех, которые только в этом веке. Последние часто рождаются выродками, безчестящими отца, вас же мы заранее избрали, дабы излить на вас любовь (ut diligamus). Но тех любят по чувству родства (necessitate), которое не обладает должными качествами и недостаточно долговечно, чтобы быть учителем безконечной любви; вас же (я люблю) по другим основаниям (judicio), по которым к силе любви присоединяется еще и особое качество (magnum pondus) любви, (именно): ценить тех, кого любишь и любить этих, которых избрал.
ГЛАВА VIII. Слово: обязанность употребительно не только у философов, но и у священных писателей; какое его словопроизводство?
25. Итак, если писание (сочинения на тему) об обязанностях вполне приличествует достоинству нашего сана (personae), то (теперь нам) следует решить (вопрос), насколько пристало писать именно об этом предмете (учении об обязанностях), употребляется ли это слово (обязанность) только в школе философов или, быть может, оно встречается и в священных писаниях. На наше счастье (pulchre) для сегодняшняго евангелия (как бы в побуждение к написанию) св. Духом указано такое чтение, из котораго мы убеждаемся, что слово (обязанность) может употребляться и у нас. Ибо когда священник Захария сделался немым в храме и не мог говорить, то: «когда исполнились, — сказано, — дни обязанности его (officii ejus)[435], отошел в дом свой» (Лук. I, 23). Итак, согласно прочитанному, мы можем говорить об обязанности.
26. Не встречается препятствий (к употреблению этого слова) и со стороны его значения, так как officium образовалось[436], по нашему мнению, из efficiendo — исполнение; получилось efficium; однако ради благозвучия то слово при замене одной буквы стало произноситься как officium; и точно (смысл его таков): делай то, что никому не вредит, а всем приносит пользу.
ГЛАВА IX. (Понятие) обязанность заимствуется из (понятий) честнаго и полезнаго и их взаимоотношения, но у христиан не признается честным или полезным то, что не приближает к вечной жизни. Откуда (понятно), что настоящее изследование об обязанности не будет, до некоторой степени, излишним
27. Обязанности они (философы) выводят[437] (duci existimaverunt) из (понятий) честнаго и полезнаго и выбора более ценнаго между ними (когда представляется к тому нужда); кроме того может случиться, — (говорят они), — что человеку будет предстоять выбор между двумя (предписаниями) честной или полезной деятельности (deinde incidere ut duo concurrant honesta, et duo utilia), и тогда, (значит), надлежит решить, что честнее и что полезнее[438]. Таким образом обязанность (по представлению философов) проявляется в трех видах (in tres partes officium dividitur): честном, полезном и (выборе между ними) более ценнаго (quid praestantius). Затем эти три (вида) они (философы) подразделяют на пять, (именно): два (вида) честнаго, два — полезнаго и (пятый) решение (выносимое) после суждения о том, что из двух нужно предпочесть. Первыя касаются приличнаго и честнаго в жизни, последния же (относятся) к жизненному благополучию, благосостоянию, богатству и возможности что либо делать (facultates). Между теми и другими (iis)[439] и надлежит делать выбор. Таково представление философов[440].
432
Ср. Ambros. In psalmum XXXVIII enarratiö quem psalmum David seripsit et Idithum vir.; disciplinis leviticis etc. Также гл. 2, 3 и 4.
435
Так в Вульгате, в греческой библии: αι ήμέραι τής λειτουργίας αυτοΰ — службы, служения eгo.
436
Передать на русский язык сделанное Амвросием производство слова officium не представляется возможным.
437
Здесь Амвросий излагает схему Цицерона, данную в 1–й книге De officiis: Triplex igitur est etc. — I, 3, 9.
438
Ibidem, 1, 3, 10: ln hac divisione etc. Св. Амвросий не упоминает здесь о другом подразделении, о котором говорит Цицерон, когда утверждает, что изследование касательно обязанностей может быть двояким: оно может иметь своим предметом или определение блага (ad finem bonorum), т. е. всеобщаго принципа нравственной деятельности, или частных предписаний, касающихся тех или других жизненно–практических отношений (I, 3, 7). Ср. также Tuscul. V, 24, 68 и Sen. ер. 94, 1.