28. Мы же не устанавливаем никаких правил приличнаго и честнаго, которыя не имели бы отношения больше к будущему (загробному), чем настоящему; по крайней мере, мы не считаем полезным то, что клонится к усладе в сей жизни, а не радости в будущей; точно также не признаем за благо материальныя средства и богатство (in facultatibus et copiis opum), напротив, считаем даже, несчастием обладание ими (si non rejiciantur) и вообще они, по нашему, являются скорее тягостью для тех, кто приобретает их, чем убытком для тех, кто их лишается (cum erogantur).
29. Итак, труд наш не является излишним, поскольку под обязанностию мы разумеем иныя правила, чем они (философы). Те временныя блага[441] признают за добро, мы же — за зло (убыток), ибо кто в этой жизни получает блага, как евангельский (ille) богач, тот там мучается, и Лазарь, который здесь претерпел злое, там утешается (Лук. XVI, 25). Наконец, (могут найтись и такие), которые не читают (сочинений) философов; (эти), при желании, будут иметь возможность прочитать наши, (если только) они не гонятся за искусственною и витиеватою речью, а интересуются просто мыслями, которыя проводятся в известном сочинении (sed simplicem rerum exquirunt gratiam).
ГЛАВА X. Слово пристойное (decorum) в священном писании стало употребляться раньше, чем в книгах философов; (самое) правило о молчании было заимствовано Пифагором у Давида, учение котораго преимуществует (пред учением Пифагора), так как у него первая обязанность заключается (не в совершенном безмолвии, как у Пифагора, а лишь) в благовременном молчании
30. Следующими словами самого св. Писания мы ясно научаемся (instruimur et docemur) тому, чтобы на первом плане в нашем сочинении поместить (наставление) о пристойном[442], каковому слову в греческом языке соответствует πρέπον: «Тебе подобает песнь, Боже, в Сионе» (Пс. LXIV, 2) или по гречески: Σοί πρέπει ύμνός ώ θεός, έν Σίων[443]. И апостол говорит: «Ты же говори то, что сообразно[444] с здравым учением» (Тит. II, 1). И в другом месте: «Итак, надлежало, чтобы Тот, чрез кого все и ради Кого все[445] , приводящаго многих сынов в славу[446], Начальника спасения их совершил чрез страдание» (Евр. II, 10).
Что же, неужели Панеций или Аристотель, который тоже писал об обязанности[447], жили раньше, чем Давид, когда даже Пифагор, — который, как известно, был старше Сократа[448], — лишь по подражанию Давиду (secutus David)[449] предписал своим (ученикам) молчание? Однако (в этом случае между тем и другим большая разница): в то время как Пифагор имел обыкновение говорить с учениками лишь по истечении пятилетия, Давид совсем не думал отказываться (non ut imminueret) от природнаго дара (слова), а учил только осторожности в речи. Пифагор хотел научить речи путем молчания, Давид же самой речью. И в самом деле, каким образом наставление может быть усвоено без упражнений и совершенство (достигнуто) без практики?
32. Кто желает постигнуть военное искусство, тот упражняется в нем ежедневно, (причем) он то разыгрывает сражение, как бы находясь на театре военных действий (in procinctu positus), то защищается как бы от наступающаго на него врага (coram posito praetendit hoste); (тоже нужно сказать) относительно искусства и ловкости (vires) метания копий; — здесь (упражняющийся) или пробует свои мускулы или отражает удары противника, следя (exit–уклоняясь) за ними зорким оком. Кто хочет быть кормчим корабля или весельнаго судна на море, тот приготовляется к этому сначала на реке. Кто хочет хорошо и приятно петь (canendi suavitatem et voeis affectant praestantiam), те предварительно должны постепенно развивать свой голос. Подобно этому, кто дозволенными приемами борьбы (legitimo luctandi certamine) стремится (получить) венок за физическое развитие (viribus corporis), те, укрепляя свои члены ежедневным упражнением в палестре, с большим терпением приучают себя к труду.
33. Этому же научает нас (на примере) малых детей сама природа, так как детям, чтобы научиться говорить, (необходимо) упражняться в произношении (отдельных) звуков (sonos meditantur loquendi). Таким образом, звук является своего рода подготовкой (exercitatio quaedam), и палестрой для голоса; поэтому–то те, которые желают научиться говорить осмотрительно, не должны идти против природы, (наоборот, они должны упражняться в том, в чем сказывается осторожность, подобно тому, как стоящие на карауле стараются бодрствовать, а не спать. Вообще же всякая способность (res) развивается только путем (постоянных и) самостоятельных упражнений (propriis et domesticis exercitiis).
441
Поскольку св. отец под благами разумеет богатство, постольку из числа тех философов, которые блага признают за добро, Цицерон должен быть исключен. Правда, он не отрицает увеличение честным путем семейнаго благосоотояния (I, 8, 25), однако в то же время заявляет, что нет ничего честнее н славнее, как презирать деньги, если человек их не имеет, и потратит их на дела благотворительности, если у кого оне есть (I, 20, 68).
442
Decorum. Ср. Сис. De off. I, 27, 93: Hoc loco continetur id, quod dici datine decorum potest: Graece enim πρέπον dicitur. Cp. Orat. 21, 70.
445
Чрез Кого все и ради Кого все, — такая разстановка у Амвросия: per quem omnia, et propter quem omnia. В русской Библии — иная, повторяющая греческую: δι’ öν τά πάντα καί δι’ oυ τά πάντα. Такая же разстановка и в Вульгате: propter quem omnia, et per quem omnia.
446
В переводе К. П. Победоносцева эта фраза выражена лучше: И кем приведены многие были в славу.
447
Аристотель не писал специальнаго сочинения об обязанностях, почему замечание Амвросия должно относить вообще к характеру сочинений Аристотеля, в которых встречается много отдельных предписаний об обязанностях.
448
Панеций род. 180 — ум. 110; Аристотель — род. 384 — ум. 322 г.; Сократ род. ок. 469 — ум. 399 г.; Пифагор — род. ок. 580–570 г., ум. — ок. 500 г. до Р. Хр.; Давид 1055 — 1015 г.