120. Кто мудрее святого Иакова, который видел Бога лицем к лицу и удостоился (Его) благословения[541] (Быт. XXXII, 1 сл.)? Кто справедливее того, который, пославши брату дары, разделил с ним приобретенное им самим? Кто храбрее того, который боролся с Богом? Кто умереннее того, который отличался самообладанием (modestiam) при всяких обстоятельствах и во всякое время, так что за оскорбление дочери предпочитал не мстить, а прикрыть (обиду) супружеством, основываясь (в этом случае) на том (censebat), что, живя среди чужих, нужно заботиться о снискании их расположения, а не возбуждении ненависти.
121. Сколь мудр Ной, который построил такой ковчег (Быт. VI, 14 и сл.)? Насколько праведен тот, который был сохранен для продолжения рода, который один только и остался в живых из всего погибшаго людского семени, (явившись) родоначальником последующаго, родился же, скорее для мира и больше для всех, чем для себя! Насколько мужествен тот, который (как бы) победил потом? Как терпелив тот, кто пережил (ужасное) наводнение (diluvium toleraret)! Он знал, когда следует войти (в ковчег), с какою воздержанностию там жить, когда выпустить ворона и голубя, когда принять возвращающихся и, (наконец), когда именно следует выйти из ковчега (quando exeundi opportunitatem captaret).
ГЛАВА ΧΧVΙ. Философы в своих изысканиях истины поступают вопреки собственным же правилам; Моисей мудрее их. С тем большим усердием должно относиться к исканию истнны, чем выше она по своему значению, она, — к которой все тяготеют уже по самой природе
122. (Философы) утверждают, что в изследовании истиннаго[542] (прежде всего) следует особенно точно определить (summo stdiuo requiramus), что такое истина, дабы не принять за истину ложное[543], не затемнять ее и не заниматься ненужными или сомнительными и запутанными (предметами). (В самом деле), что же может быть безобразнее почитания идолов, сделанных собственными руками? Что предосудительнее (tam obscurum) занятий астрономией и геометрией, которыя они (философы) (однако) одобряют; (равным же образом что предосудительнее) измерения разлитаго в пространстве воздуха, а также представления в числах (numeris includere) неба и земли? (Что может быть несправедливее того), чтобы оставивши заботы о (собственном) спасении, отдаться (quaerere) заблуждениям?
123. Моисей, хотя и был научен всей мудрости египетской, однако не считал ее заслуживающею внимания (non probavit); наоборот, в этой премудрости он видел только вредную нелепость и, отвратившись от нея всем сердцем (intimo affectu), стремился к Богу, почему и (удостоился) видеть (Его), спрашивать (Его) и слышать (Его) голос. Кто же может быть мудрее того, кого научил сам Бог, — (того), который своими чудесами (operis sui virtute) ни к чему свел мудрость египтян и (посрамил) все их чародейство (artium potentias) (Исх. III, 1 сл.)? Он не принял, таким образом, неизвестнаго за известное, он критически отнесся к тому, что ему выдавали за истину (non hisque temere assentiebat). Избегать указанных двух недостатков особенно в таком естественном и святом (honesto loco) деле, (как познание истиннаго Бога), пусть научатся те, которые не считают противоестественным и постыдным покланяться камням и идолам и просить помощи у тех, кто ничего не чувствует.
124. И чем выше добродетель мудрости, тем больше, думаю, нужно приложить усердия к снисканию ея. Итак, чтобы не держаться нам того, что противно природе, что постыдно и безчестно, мы должны и время и усердие посвятить изследованию (сущности) вещей. Ничто так не возвышает человека над животными, как то, что он причастен разуму[544], проникает в сущность вещей (causas rerum requirit)[545], считает нужным узнать своего Творца, во власти котораго и жизнь и смерть наша, который управляет этим миром по своей воле, которому, мы знаем, должно будет представить отчет во (всех) наших делах. Ничто так не способствует праведной жизни, как вера в грядущаго Судию, от Котораго не укроются тайны (occulta non fallant), котораго оскорбляет грех (indecora) и радует добродетель (honesta delectent).
542
Сис. De off. I, 4, 13: In primisque hominis est propria veri inquisitio atque investigatio etc. I, 5, 15: Quae quattuor quamquam… Velut ex ea parte, quae prima discripta est, in qua sapientiam et prudentiam ponimus inest indagatio atque inventio veri… Cp. De finib. II, 14, 46.
543
Ibidem., I, 6, 18: In hoc genere et naturali et honesto duo vitia vitanda sunt: unum, ne incognita pro cognitis habeamus etc.
544
Cp. Cic. De off. I, 16, 50: Ejus autem vinculum est ratio et oratio, quae… conciliat inter se homines conjungitque naturali quadam societate, neque ulla re longius absumus a natura ferarum… sunt enim rationis et orationis expertes… Cp. также I, 4, 12: Eademque natura vi rationis hominem conciliat homini et ad orationis et ad vitae societatem etc. Здесь св. Амвросий не указывает другого существеннаго качества, отличающаго людей от животных, о котором упоминает Цицерон, именно: речи (oratio). Впрочем не следует упускать из виду, что выше разума св. отец ставит ум (mens), ценнее котораго (по Циц. божественнее) у человека нет ничего (Cp. Ambr. I, 50, 252 и Cic. III, 10, 44).
545
Cp. Ibidem, 1, 5, 15: Quae quattuor quamquam., in qua sapientiam et prudentiam ponimus, inest indagatio atque inventio veri… Ut enirn quisque maxime perspicit, quid in re quaque verissimum sit etc. Самою главною добродетелью у Цицерина является мудрость в смысле изследования истины (сущности) в каждой вещи, т. е той разумности или божественности, которая разлита в природе. Эту довольно неопределенную формулу — изследование истины (сущности) вещей св. Амвросий наполняет более определенным содержанием — познанием Бога и любовию к нему. См. дальше I, 27, 126.