125. Всем людям по самой природе присуще стремление к познанию вещей[546]; она (природа) и влечет нас к познанию и ведению, она же и поддерживает (нас) в (нашем) стремлении к изследованию. Всякий признает за благо (universis pulchrum videtur) быть очень опытным (excellere) в этой (области); однако это удается (не всем), (а только) тем немногим, которые постоянным размышлением и взвешиванием своих намерений принимают на себя нелегкий труд с тем, чтобы получить возможность дойти до блаженной и праведной жизни (honeste vivendum) и приблизиться (к ней своими добрыми) делами: «не всякий, кто скажет Мне: Господи, Господи! войдет в царство небесное, но (только) тот, кто исполнит то, что я говорю (Мф. VII, 21»)[547]. И я не знаю, принесет ли какую либо пользу (an etiam involvant magis) знание (studia scientiae), (не сопровождаемое добрыми) делами?
ГЛАВА XXVΙΙ. Основной обязанностию является благоразумие, из котораго проистекают три другия добродетели, соединенныя как с благоразумием, так и между собою настолько тесно, что оне уже не могут быть разделены или отделены одна от другой
126. Основным началом (fons) обязанностей является благоразумие[548]. Что может быть выше (plenum) той обязанности, (которая научает) питать к своему Творцу любовь (studium) и благоговениф? Этот источник разделяется на другия добродетели. Ибо справедливость, например, не может обойтись без благоразумия, так как выяснение того, что справедливо и что несправедливо, есть дело собственно благоразумия (non mediocris prudentiae sit). Грех против этих двух добродетелей[549] (нужно признать) самым тяжелым (summus in utroque error). Ибо «кто праведнаго считает неправедным, неправедаго же праведным, тот мерзок пред Господом». «И что может прибавить неблагоразумному праведность (abundant justitiae) (Прит. XVII, 15–16)?“ — говорит Соломон[550]. В свою очередь и благоразумие не может обойтись без справедливости[551], ибо богобоязненность (pietas in deum) ест (уже) начало разумения. Запомним же поэтому (quo advertimus) ту (истину), — скорее заимствованную (у нас) мудрецами века сего, чем ими самими придуманную (inventum), — что любовь к Богу (pietas) есть основание всех добродетелей.
127. Справедливость же требует, чтобы мы прежде всего любили (pietas) Бога[552], затем отечество, далее родных (parentes) и, наконец, всех (остальных) людей[553]. Учительницей в этом случае является сама природа (quae et ipsa secundum naturae est magisterium), так как с самаго начала сознательной жизни (ab ineunte aetate), когда (в еас) только что начинают проявляться (infundi) чувства, мы уже любим жизнь, как дар Божий, любим родственников, а затем равных нам (по положению), с которыми мы желали бы составить сообщество. Отсюда рождается любовь, которая не ищет своего и себе предпочитает других[554], в которых заметно начало справедливости.
128. Всем животным врожден также инстинкт самосохранения[555], удаление от того, что для них вредно, и искание того, что полезно, напр. корм, логовища, в которых они спасаются от опасности, от дождей и солнца; во всем этом проявляется (врожденное им) благоразумие; к этому нужно добавить (succedit quoque), что все роды животных по самой природе склонны к совместой жизни; прежде всего с принадлежащими к одному и тому же роду и виду, а затем с принадлежащими и к другому роду (tum etiam caeteris); напр., стадами живут быки, лошади, притом каждая порода отдельно (et maxime pares paribus); точно также олени живут с оленями, хотя часто привязываюся и к людям (et plerumque hominibus adjungi). A что мне сказать о родительском инстинкте[556], о детенышах или о любви рождающих, — в чем по преимуществу проявляется образ справедливости?
129. И так ясно, что как эти, так и другия добродетели являются между собой тесно связанными. Ведь и храбрость, которая или защищает на войне отечество от варваров, или в обыденной жизни (domi) вступается за слабых или за товарища (при нападениях) разбойников, — исполнена справедливости; далее знать, каким образом защитить или помочь; (затем) сделать (что либо) в свое время и в своем месте (captare etiam temporum et locorum opportunitates), — также есть дело благоразумия и умеренности; сама умеренность немыслима (modum scire non possit) без благоразумия; познавать благовременность и воздавать по достоинству (secundam mensuram) имеет ближайшее отношение к справедливости; во всех же их должно сказываться великодушие и некоторое мужество ума, а нередко и тела, чтобы иметь возможность привести свое желание в исполнение.
546
Текст этого стиха значительно разнится от греческаго (и, тем самым, русскаго): Ού πας ό λέγων μοι, Κύριε, Κύριε, είσελεύσεται εις τήν βασιλείαν χών ουρανών άλλ’ ό ποιων τό θέλημα тоύ πατρός μου тоύ έν ούρανοΐς. Так же и в Вульгате, с тою только разницей, что причастная форма ό λέγων заменена изъявительной qui dicit (у Амвр. qui dixerit).
547
Сис. De off. I, 6, 18: Omnes enim trahimur ei ducimur ad cognitionis et scientiae cupiditatem.
548
Сис. De off. I, 6, 18: Ex quattuor autem locis, in quos honesti naturam vimque divisimus, primus ille, qui in veri cognitione consistit…
549
Интересно, что св. Амвросий, отдавая добродетели мудрости предпочтение пред другими добродетелями, все же не проводит между нею и остальными тремя той резкой грани, которая замечается у Цицерона (De off. 1, 5, 17; Cp. Orat. part. 22, 76), — мудрость он склонен до некоторой степени поставить наравне с справедливостию, поскольку же мудрость у него отождествляется с любовию к Богу, а справедливость есть только готовая формула для обозначения отношений к людям, зиждущимся на чувстве любви, постольку, любовь к Богу у св. отца, можно сказать, неотделима от любви к ближним.
550
В русской Библии: «Оправдывающий нечестиваго и обвиняющий праведнаго, оба мерзость пред Господом. К чему сокровище в руках глупца?“ У LXX: »Ος δίκαιον χρίνει τόν άδικον, άδικον δε τόν δίκαιον, ακάθαρτος καί βδελυκτος παρά Θεω. 'Ινατίδπίρξε ήματα άφρονι? Акила и Феодотион: Ενατίάντάλλαγμα έν χειρίάνοητού. Последнее чтение находится в согласии и с еврейским текстом, где слову άντάλλαγμα соответствует замен, плата, вознаграждение. Вульгата это слово передаеть чрез divitias во всем остальном согласна с еврейским текстом.
551
Cp. Cic. De off. I, 19, 63. Praeclarum igitur illud Platonis. «Non, — inquit, — solum scientia»…
552
Как мудрость, понимаемая в смысле искания Бога и любви к Нему, занимает у св. Амвросия первое место, так эта же любовь к Богу является началом и второй важнейшей обязанности человека, именно его любви к ближним. — Достойно примечания то, что Цицерон, признавши (I, 43, 153) за членов всемирнаго общества, так сказать, разумных существ, в том месте где он говорит о справедливости, ни словом не обмолвился о богопочтении, хотя у стоиков (Cp. Stob. р. 106) εύσέβεια составляла часть δικαιοσύνη.
553
Cic. De offic. I, 7, 20: De tribus autem reliquis latissime patet ea ratio, qua societas hominum inter ipsos et vitae quasi communitas contin6tur.,. Далее 22: Sed quoniam, ut praeclare scriptum est a Platone, non nobis solum nati sumus ortusque nostri partem patria vindicat, partem amini etc.; I, 17, 57: Sed cum omnia ratione animoque lustraris, omnium societatum nulla est gravior, nulla carior quam ea, quae cum re publica est uni cuique nostrum. Cari sunt parentes, cari liberi, propinqui, familiares, sed omnes omnium caritates patria una complexa est, pro qua quis bonus dubitet mortem oppetere, si ei sit profuturus? Cp. также III, 23, 90: Quid? Si tyrannidem occupare, si patriam prodere conabitur pater, silebitne filius?… Patriae salutem anteponet saluti patris?
554
Говоря так, св. Амвросий безмерно возвышается над Цицероном, котораго стоический образ мыслей и высокое положение не могли допустить мысли о полном равенстве всех людей, а тем более безусловном предпочтении себе другого; самое большее, что мог признать Цицерон, — это не пренебрегать человеком, не отличающимся высокими достоинствами De off. 1,15, 46.
555
Сис. De offic. I, 4, 11: Principio generi animantium omni est a natura tributum, ut se, vitam corpusque tueatur, decleneea, nocitura videantur quae etc.
556
Сис. De offic. I, 4, 11: Commune item animantium omnium est conjunctionis appetitus procreandi causa et cura quaedam eorum, quae procreata sunt.