137. Кто бы не пожелал владеть твердыней этой добродетели, если бы в самом начале жадность (prima avaritia[567]) не ослабила и не уменьшила ея значения? Ибо стремясь увеличить (свои) богатства, скопить[568] (побольше) денег, приобрести в собственность земли, превзойти богатством (других), мы совлекаем с себя образ справедливости и оказываемся уже неспособными[569] благотворить обществу (beneficentiam communem amisimus). Как, в самом деле, может остаться справедливым тот, кто готов отнять у другого то, что ему понравится (quod sibi quaerat)?
138. Стремление властвовать[570] также ослабляет могучий образ справедливости. Ибо каким образом может вступитьея за кого либо (тот), кто пытается подчинить себе других? (Каким образом) также может он помочь слабому (в его борьбе) против сильнаго, когда сам он тянется к власти, (столь) гибельной для свободы?
ГЛАВА XXIX. На примерах Моисея и Елисея показывается, что справедливость должна соблюдаться и на войне, в отношении к врагам; обычай называть врагов более мягким словом (чужеземец) древние позаимствовали у евреев; основанием справедливости (является) вера, а образом церковь
139. Какова (природа) справедливости. можно видеть из того, что она не ведает изъятий ни в отношении к местам, ни лицам[571], ни временам, но соблюдается даже в отношениях ко врагам[572], так что если с неприятелем заключено условие о месте и дне сражения, то предупредить (назначенный) день или (переменить) место считается несправедливым. Ибо большое различие, будет ли кто нибудь захвачен в сражении и жестокой битве или же благодаря вышеупомянутому правонарушению (ап siiperiore gratia), или там еще какой либо случайности. Впрочем, (здесь нужно сделать оговорку), так как в отношении ко врагам, отличающимся особою жестокостию и вероломством, особою зловредностию, следует применять более суровое наказание, подобно тому, напр., (как Моисей поступил) с мадианитянами, которые через своих жен довели до греха многих (людей) народа иудейскаго. Бог тогда разгневался на народ отцов, (но гораздо суровее Он наказал вероломных мадианитян): Моисей, победивши (их), никого (из них) не оставил в живых (Числ. XXXI, 8 и сл,). Наоборот, гаваонитян, которые (не предпринимали против евреев) войны, а пытались хитростию склонить на свою сторону народ отцов, Иисус не истребил, а только наложил (на них) в качестве наказания особую обязанность (sed conditionis impositae afficeret injuria) Иис. IX, 20 и сл.). И Елисей не позволил Израильскому царю истребить тех сирийцев, которые мгновенно были поражены слепотою и которых он ввел в город в целях (якобы) его обложения; он говорил: «Не убивай, которых ты не пленил копьем и мечем твоим. Предложи (же) им хлеба и воды; пусть едят и напьются и возвратятся и пойдут к господину своему» (IV Цар. VI, 22)[573] (это он сделал с тем), чтобы тронутые человеколюбием они могли быть (ему) благодарными. И, действительно (denique), после того сирийские разбойники уж не нападали на землю израильскую.
140. Итак, если даже на войне справедливость не теряет своего значения, то сколь заботливее (magis) она должна соблюдатъся в мирное время? Ведь такую милость (сохранение жизни) пророк оказал тем, которые пришли затем, чтобы схватить его. Ибо царь сирийский — так читаем мы, — после того как узнал, что именно Елисей был тем, который разрушал все его намерения и замыслы, послал свое войско для того, чтобы осадить его (в Дофане). Слуга пророка Гиезий, увидев это войско, стал опасаться за (свою и Елисея) жизнь. (Но) пророк сказал ему: «Не бойся, потому что тех, которые с нами, больше, нежели тех, которые с ними» (4 Цар. VИ, 16). И по молитве пророка, глаза слуги его открылись, и он увидел гору, наполненную конями и колесницами кругом Елисея. А когда сирийцы приблизились, пророк сказал: «Да поразит Господь слепотою войско сирийское» (ст. 18)[574].
И, когда случилось так (quo impetrato), он сказал сирийцам: «Идите за мною; я провожу вас к тому человеку, котораго вы ищите (ст. 19). И увидели они Елисея, котораго хотели схватить, однако, увидев, взять его (всетаки) не смогли. Итак, ясно, что даже на войне нужно быть верным и справедливым, и что ничего хорошаго (decorum) не может быть там, где нарушается верность (принятым на себя обязательствам).
141. Интересно то (denique), что древние смягчали даже название неприятел, заменяя его словом чужеземец, так как враги, по древнему обыкновению, назывались чужеземцами[575]. Однако мы смеем утверждать (possumus dicere), что и это также заимствовано (или) из наших (книг), так как неприятелей евреи называли аллофилами или, в переводе на латинский язык, иноплеменниками, как это читаем мы в первой книге Царств: «и произошло в те дни, что иноплеменники[576] собрались на войну против Израиля» (I Цар. IV, 1).
571
У св. Амвросия справедливость распространяется на всех людей. Цицерон также ратовал за справедливость ко всем, не исключая даже рабов, на которых он рекомендовал смотреть, как на наемников (De off. I, 13, 41), однако он не мог отрешиться от своего гордо–патрицианскаго отношения к черни и людям, своею деятельностию противоречившим идеалу честнаго гражданина (Cp. De off. I, 42, 150, I, 15, 46, III, 107). Ср. и у св. Амвр. III, 3, 22: это порок рабов и свойствен он людям самаго низкаго происхождения.
573
Рус. Библия: И сказал он: не убивай. Разве мечем своим и луком своим ты пленил их, чтобы убивать их? Предложи им хлеба и воды; пусть едят и пьют, и пойдут к государю своему. Греческая: Ού πατάξεις, εί μή ούρ ήχμαλώτευσας, εν ρομφαία σου καί τό ξω σου σύ τύπτεις; Παράθες άρτους καί ύδωρ ένώπιον αύτών, καί φαγέτωσαν καί πιέτωσαν, καί άπελθέτωσαν προς тоν κύριον αύτών. Вульгата: Non percuties; neque enim cepisti eos gladio et arcu tuo, ut percutias… Глагола remittantur и здесь нет.
574
Текст св. Амвросия разнится от других переводов. Греческий LXX: Πάταξον δή тоν έθνος тоύτο άορασία. Вульгата: Percute obsecro, gentem hanc caecitate. Порази их слепотою.
576
Св. Амвросий очень остроумно, но, кажется, не совсем точно воспользовался данным примером. Правда, LXX вместо еврейскаго слова «Pelischtim» имеют οί άλλόφυλοι — alie nigenae иноплеменники, однако такое название они относят не вообще ко врагам, а только к известному народу — филистимлянам. Еврейское слово Pelischtim есть производное от — Филистея (место переселения), приморье на юго–западе св. земли, обиталище африканских выходцев, само же Филистея можно поставить в связь с глаголом (в араб.) бегать, скоро ходить. Итак слово Pelischtim означало собственно выходцев, — и только, но никак не врагов вообще. — Достойно примечания, что именем Палестины называется все восточное побережье Средиземнаго моря.