164. Будем услаждаться этой пищей, о которой (и) пророк сказал: «Услаждайся Господом» (Псал. ΧΧΧVΙ, 4). Этою пищей услаждаются те, которые некоторым удивительным умом восприняли высшия наслаждения, те, которые могут знать, каково это чистое и умопостигаемое наслаждение разума. Итак, будем вкушать хлебы мудрости и насыщаться словом[604] Божиим, потому что не только хлебом, но и всяким словом Божиим поддерживается (est) жизнь человека, созданнаго по образу Божию.
О чаше же достаточно ясно сказал св. Иов: «Как земля, ожидающая дождя, так и они (ожидали) речей моих (Иов. XXИХ, 23)[605].
ГЛАВА XXXII. Предпославши (наставление о том), как должно благодарить за кушанья упомянутаго пиршества, повторяеть различныя основания в пользу того, что за благодеяния нужно отплачивать; здесь говорится о слав благожелательности, ея проявлениях и постепенном развитии (ordine)
165. Похвально нам напаяться словами божественных писаний; как роса, пусть нисходят на нас слова Божии. Итак, когда ты сядешь за вышеупомянутый (illam) стол властелина, поразмысли, кто этот властелин; и находясь в раю наслаждения и на пиршестве мудрости, хорошенько пораздумай о предлагаемых тебе (кушаньях). Божественное писание есть пиршество мудрости; отдельныя книги — это разныя кушанья. Сначала ты разсуди, какия кушанья ценнее, и тогда (уже) протягивай (к ним) руку. Тому же, что ты вычитаешь или примешь от Господа Бога твоего, ты последуй (самым) делом и данную тебе благодать немедленно прояви (в рачительном исполнении своих) обязанностей, подобно Петру и Павлу, которые благовествованием евангелия возблагодарили своего Щедротодателя, так что каждый из них мог сказать о себе: «Благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился» (I Кор. XV, 10).
166. Итак, за полученный дар один платит тою прибылью, которую получил от него (fructum accepti beneficii… rependit), напр. золотом — за золото, серебром — за серебро, — другой платит (своим) трудом, (а) третий, — не знаю право, не будет ли это самой ценной расплатой (locupletius) — только (своим) сердечным расположением[606]. (Поясним это. Если кто нибудь спросил бы напр.), как быть, когда нет никакой возможности возвратить[607] (полученное), (то мы ответили бы такому так): в воздаянии[608] за благодеяние большее значение имеет (наш) дух, а не (материальная) расценка, и больше значит благорасположение, чем возможность отблагодарить (possibilitas referendi muneris), ибо благодарность приносится уже тем самым, что она сознается (habetur). Поэтому велика благожелательность, которая, даже ничего не давая, являет так много (plus) и, ничего не имея, дарит многим; это она делает без ущерба для себя и с прибылью для всех. И потому благожелательность преимуществует пред щедростию. Она с присущими ей добрыми склонностями (moribus) богаче той с ея дарами; к томуже больше тех, которые нуждаются в благодеянии, чем тех, кто его может оказать (qui abundant).
167. Благожелательность, с одной стороны, соединена с щедростию, — потому что самая щедрость от нея получает свое начало (proficiscitur), поскольку благодеяние (largiendi usus) следует за расположением (affectum) к благотворению, — а с другой, она самостоятельна и отлична (от щедрости). Ибо где нет щедрости, там (однако) может быть благожелательность, эта до некоторой степени всеобщая родительница всех дружелюбных отношений (quae amicitiam connectit et copulat); благожелательноеть является надеждным советчиком (иn consiliis fidelis)[609], при благополучии она радуется, а при печали печалится; отсюда каждый более доверяется советам благожелательнаго[610], чем мудраго, подобно Давиду, который согласился с советами более молодого (но зато расположеннаго к нему) Ионафана, хотя сам был разумнее его. Уничтожь[611] в человеческом быту благожелательность, и тогда получится тоже, как еслибы ты лишил мир солнца, потому что без нея не может существовать между людьми того обычая, чтобы путешествующему показать дорогу, возвратить заблуждающагося, оказать гостеприимство (не маловажна эта добродетель, которую поставлял себе в заслугу Иов (XXXI, 32) говоря: «Вне не пребывал странник, дверь моя была открыта всякому приходящему»[612]), давать проточной воды и от (своего) светильника зажечь чужой[613]. Во всем этом благожелательность является как бы источником, освежающим жаждущаго, и как бы светильником, который светит одним и не оскудевает у других, — (именно у тех), которые от своего светильника зажгли светильник других.
605
В русской: Ждали меня как дождя и, как дождю позднему, открывали уста свои. Вульгата: Expectabant me si cut pluviam, et os suum aperiebant quasi ad imbrem serotinum. Греческий: «Ωσπερ γη διψωσα προσοεχομένη τον υετόν, οΰτως οΰτοι τήν έμήν λαλίαν.
606
Cic. De off. II, 20, 69: Nimirum enim inops ille, si bonus est vir, etiam si referre gratiam non potest, habere certe potest etc.
609
Ср. Cic. De offic. I, 17, 58: Vita autem viciusque communi, consilia, sermrnes, cohortationes etc.
611
Настоящая мысль взята св. Амвросием из книги Цицерона Deamititia, где читаем (13, 47): Solem enim е mundo tollere videtur, qui amicitiam e vita tollunt.
613
Cic. De offic. I, 16, 52: Ex quo sunt illa communia, «non prohibere aqua profluenti, pati ab igne ignem capere, si qui velit consilium fidele deliberanti dare», quae sunt iis utilia, qui accipiunt, danti non molesta. Эти мысли Цицерона. в свою очередь, стоят в тесной связи с следующими стихами Энния, приведенными и у Цицерона. Homo, qui eranti comiter monstrat viam, Quasi lumen de suo liiinine accendait facit: Nihilo minus ipsi lucet, cum illi accenderit.