174. (Но) вообще, не всем и не всегда надлежит исполнять (debentur) известныя обязанности[626], и не на лица только нужно обращать внимание (praelationes sunt), но часто и на обстоятельства и на время: напр, когда приходится помочь скорее соседу, чем брату. Ибо и Соломон говорит: «Лучше сосед вблизи, чем брат вдали живущий (там же, ст. 10). Вот почему часто охотнее доверяются благожелательству друга, чем родственному чувству (necessitudini) брата. Такую, (значит) благожелательность имеет силу, что часто препобеждаеть (даже) природное предрасположение (pignora naturae).
ГЛАВА XXXV. О храбрости, которая проявляется или на войне, или в житейском быту; из них первая без справедливости и благоразумия не считается даже добродетелию; вторая же по преимуществу сказывается в терпении
175. В трактате о справедливости мы достаточно сказали о природе и значении честнаго. Теперь мы будем говорить о храбрости[627], которая, как бы возвышаясь над другими добродетелями, проявляется (dividitur) или в военных подвигах, или житейских делах. Но военныя дела представляются чуждыми нашему сану, потому что мы по долгу нашему заботимся больше о душе, чем о теле, и наша деятельность имеет в виду не войны, а дела мира. Праотцы же наши, напр. Иисус Навин, Иеровоам, Самсон, Давид снискали себе великую славу своими военными подвигами.
176. Но хотя храбрость и превосходит другия добродетели, однако она никогда не остается без спутников, (т. е. без других добродетелей), ибо она не доверяет даже себе самой; ведь храбрость без справедливости[628] есть повод (materia) к (допущению) неправды. Чем кто сильнее, тем он скорее притесняет более слабаго; в самых военных делах, думается, нужно обращать внимание на то, справедливы ли эти войны или нет?
177. Никогда Давид не предпринимал войны, если только не вызывался (на то самими врагами). В сражении же благоразумие у него шло рука об руку (comitem) с храбростию. И намереваясь сразиться в поединке с Голиафом, человеком исполинскаго роста[629], он отказался от отягощавшаго его оружия (I Цар. XVII, 39), ибо добродетель больше доверяет[630] своим собственным силам, чем чужим доспехам. Потом, издали, — чтобы удар был сильнее, — он камнем поразил врага. А после того он никогда не начинал войны иначе, как по испрошении совета (II Цар. V, 19 и сл.) от Господа (consulto Domino). И потому во всех сражениях он остался победителем, и до самой глубокой старости сохранил воинскiй пыл, (как это было) в предпринятой им войне против филистимлян[631], когда он принимал участие в походе вместе с (своими) храбрыми (ferocibus) войсками, — жаждал славы и не заботился о собственной жизни (II Цар. XXI, 15 и сл.).
178. Но славна не только эта храбрость, — мы знаем еще о славной храбрости тех, которые через веру величием (своего) духа «заградили уста львов, угасили силу огня, избегли острия меча, из слабых сделались храбрыми (convaluerunt de infirmitate fortes)»[632] (Евр. XI, 33–34), которые без чужой помощи (comitatu) и без содействия легионов, только (nuda) силою (своего) духа одержали не общую многим, а им исключительно принадлежащую победу над неверными (singularem de perfidis triumphum). Сколь не победим Даниил, который не устрашился рыкающих вокруг него львов. Ревели звери, а он обедал (XIV, 38).
ГЛАВА XXXVI. (Наша) храбрость заключается в том, чтобы мы или избавляли от обиды более слабаго, или останавливали безпорядочныя движения нашего духа; чтобы (далее) отвергали (все) недостойное и отдавались всей душой честному. Показывается, что такого рода храбрость должна проявляться как всеми христианами вообще, так духовными в частности
178.[633] Храбрость славна не столько физическими силами и мускулами, сколько силою духа[634], так как закон (этой) добродетели имеет ввиду отражаемую, а не наносимою обиду[635]. Вот почему тот, кто не избавляеть своего союзника от обиды, — буде имеет к тому возможность, — столько же виноват, сколько и тот, кто наносит эту обиду. Вот почему и Моисей (Исх. II, 11 и сл.) свою воинскую храбрость проявил прежде всего (в защите притесняемаго) (hinc prius orsus est tantamenta bellicae fortitudinis); так, когда он увидел еврея, обижаемаго египтянином, он подвигся на защиту (его) и, поразив египтянина, скрыл его (тело) в песке. Также и Соломон говорит: «Спасай того, кого ведут на смерть»[636] (Притч. XXIV, 11).
626
Cic. De off. I, 18, 59: Sed in his omnibus officiis tribuendis videndum erit, quid cuique maxime necesse sit et quid etc.
627
Cic. De off. I, 18, 61: Intellegendum autem est, cum proposita sint genera quattuor, e quibus etc.
628
Cic. De off. I, 19, 62: Sed ea animi elatio, quae cernitur in periculis et laboribus etc.
632
Текст св. Амвросия в конце несколько отличен от текста греческаго и Вудьгаты. В первом читаем: ένεδυναμώθησαν άπο άσθενείας, έγενήθησαν ισχυροί έν πολέμφ. В Вульгате: convaluerunt de infirmitate, fortes facti sunt in bello. Св. Амвросий из двух предложений сделал, повидимому, одно.
633
Этот номер повторяется у Миня дважды; при этом издатель оговаривается, что он оставляет без перемены то, что он нашел в рукописях. Мы следуем примеру Миня.
634
Cic. De offic. I, 19, 62: «Itaque probe definitur a stoicis fortitudo»…, — cp. далее всю 19 главу; I, 23, 78: Omnino illud honestum, quod ex animo excelso etc.
636
Русская библия: «Спасай взятых на смерть». Греческая: Ρυάγομένους εις θάνατον. Вульгата: Erue eos, qui ducuntur ad mortem.