190. Совершенство души сказывается, во первых, в том, чтобы дух твой, наученный благими размышлениями, чистым сердцем видел (только) истинное и честное — «Блаженны чистые сердцем, ибо они даже[654] Бога узрят» (Мф. V, 8), — и толь–бы честное он признавал за благо; — во вторых, в том, чтобы он не отвлекался (от пути истины), никакими (посторонними) занятиями (occupationibus) и не волновался никакими (посторонними) страстями[655].
191. Однако это не для всякаго (одинаково) легко. Ибо что труднее того, чтобы смотреть как бы с некоторой вершины мудрости на богатство и все прочее, что многими почитается великим и славным (praecelsa)? Затем (что труднее того), чтобы при помощи твердаго разума крепко держаться принятаго тобою решения и быть равнодушным, как к совершенно безполезному, к тому, что ты признал за малоценное? чтобы когда случится (с тобой) какое либо несчастие, почитаемое, (обычно), за тяжелое и ужасное, ты отнесся к нему так, как бы не видел в нем ничего противоестественнаго, (вспоминая при этом) слова Иова: «Наг я родился[656], наг и возвращусь; что Господь дал, (то) Господь (и) взял» (Иов. I, 21), — а ведь он потерял и сыновей и богатство? Во всем сохрани лицо мудраго и справедливаго, как сохранил тот, который сказал: «Как угодно было Господу, так и сделалось; да будет имя Господне благословенно» (21). И ниже: «Ты сказала как одна из безумных женщин. Если мы приняли от руки Божией доброе, то неужели не примем (от Него) и злого» (Иов. II, 10)?
ГЛАВА XXXIX. Храбрость должна воевать со всеми пороками, в особенности же с корыстолюбием: этому научает пример Иова
192. Храбрость духа есть великая добродетель, (притом) не отделимая от прочих (добродетелей), вместе с которыми она воюет (против греха); впрочем, из них только она одна и защищает красоту (ornamentum) всех добродетелей и блюдет решения (разума); она, далее, ведет непримиримую войну против всех пороков, она неутомима в трудах, неустрашима в опасностях, она против всякаго рода удовольствий (rigidior adversus voluptates), она не поддается искушениям; к этим последним она не приклоняет ухо свое и (никогда) не скажет им, по поговорке: мой привет (ave), деньги для нея не существуют (pecuniam negligat), a корыстолюбия[657] она бежит, как бы некоей заразы, которая обезсиливает добродетел. Ничто так не противно храбрости, как быть побежденной корыстью. Часто воин, прогнавши неприятеля и[658] обративши в бегство врага, в то время как возится с добычею, погибает жалким образом между теми, которых он поразил; (равным образом) и легионы, которые, забыв о победе, бывают заняты обиранием убитых[659], (часто) навлекают на себя неприятеля, котораго они же прогнали.
193. Такую страшную язву отвращает и попирает храбрость, которая не поддается страстям и не обезсиливается страхом, — добродетель ведь непоколебима; она храбро преследует пороки, как (некотораго рода) яд для добродетели; как бы некоторым оружием она отражает гнев, отметающий веления разума (quae tollat cousilium), она бежит и избегает (его) как бы (некоей) болезни. Опасается также она стремлений к славе[660]; которая часто вредит, если ея чрезмерно домогаются, и всегда (вредит), если ею завладевают насильно.
194. Что же из этого у св. Иова или недоставало в добродетели или соединялось с пороком? Каким образом он перенес тягость болезни, холода, голода? Как он презрел смертную опасность? Неужели хищением было приобретено богатство, из котораго столько изливалось на бедных? Или богатство возбуждало (в нем) корыстолюбие или стремление к удовольствию и вообще страсти? Или несправедливыя нападки (на него) трех царей, а также (vel) поношение рабов возбудили в нем гнев? Овладело ли (суетное) стремление к славе им, который призывал (на свою голову) страшныя проклятия, при предположении, что он либо скрыл свою, хотя и недобровольную, вину, либо из опасения перед народом не сказал о ней открыто при всех? Ибо добродетели не совместимы с пороками, но верны самим себе. Итак кто столь же храбр, как св. Иов? Кто может почитаться выше его, когда едвали найдется равный ему (cui secundus adjudicari potest, qui parem vix reperit)?
ГЛАВА XL. Примерами древних и особенно славным делом Елеазара доказывается, что воинская храбрость была свойственна и мужам В. Завета (nostris)
196. Но, может быть, кто либо, находясь под впечатлением военной славы[661], подумает, что одна только воинская храбрость и существует и что я потому–де и уклонился в сторону (ad haec), что она была чужда нашим (quia illa nostris deforet)? Однако такое предположение несправедливо, ибо сколь храбр (был) Иисус Навин, который в одном сражении поразил пятерых плененных царей вместе с народами их (Иис. X, 5 и сл.)! (Далее), в сражении с Гаваонитянами он же, боясь, чтобы ночь не помешала (использовать) победу, воскликнул в великости своего ума и веры: «Пусть станет солнце» (ст. 12), и оно осталось неподвижным, пока не была использована победа (cousummaretur victoria). Гедеон с тремя стами мужей победил враждебный (ему) сильный и жестокий народ (Суд. VII, 8 и сл.). Ионафан, будучи юношей[662], обнаружил храбрость (virtutem) в (одном) большом сражении (I Цар. XIV, 1 и сл.). А что мне сказать о Маккавеях?
656
«Наг я родился», — так у св. Амвросия, вопреки греческому тексту и Вульгате, где, как и в русской библии, везде: нагь я вышел из чрева матери моей.
657
Cic. De off. I, 20, 68: Quam ob rem et haec vitanda et pecuniae fugienda cupiditas etc.
660
Cic. De off. I, 19, 65: Facillime autem ad res injustas impellitur etc. Ibidem, I, 20, 08: Cavenda etiam est gloriae cupiditas etc.