228. Ибо надлежит нам позаботиться о том, чтобы ничего не делать необдуманно или небрежно и (не допускать) ничего такого, что не имеет за собою разумнаго основания[702]. Хотя о побуждениях к тому или другому поступку говорят не всем, однако каждый должен иметь (по этому поводу) готовый ответ (ab omnibus examinatur). Ведь нам нечем извинить себя, так как, если в хотении и сказывается отчасти влечение природы, однако само хотение по закону той же природы подчинено разуму и находится в послушании ему[703]. Добрый страж должен стремиться к тому, чтобы хотение не упреждало разум и не забывало (neque deserat) о нем, дабы тем самым хотение не вносило разстройства (в деятельность) разума, чтобы оно не исключало и не отрицало его. Ибо разстройство в (деятельности) разума лишает его твердости, а забвение о нем свидетельствует о небрежении и лени[704]. При разстройстве ума хотение приобретает большую силу (latius se ac longius fundit)[705] и, точно в дикой стремительности, закусывает удила разума (frenos rationis non suscipit) и уже не чувствует возжей (moderamina) возницы, которыя могли бы его сдержать. Благодаря этому зачастую не только колеблется дух[706], но и теряется разум, самое лицо зажигается или гневом или страстию, бледнет от страха, когда (напр., человек) лишается наслаждения, или (наоборот) предается неумеренной радости[707].
229. Когда это случается, тогда забывается (abjicitur) и некоторая по природе свойственная (нам) мера должнаго (censura), и твердость нравов[708]; здесь уже не место (nec teneri potest) тому, что одно только может сохранить во всех делах и намерениях и ценность их, и то, что прилично, — (именно): постоянство.
230. Та страсть бывает сильнее, которая рождается из чрезмернаго негодования, возбуждаемаго часто огорчением из–за полученнаго оскорбления[709]. Этому достаточно научают нас наставления того псалма, который мы привели в предисловии (глава 11, 6, 7). И очень кстати мы, — приступая к писанию (наставления) об обязанностях, воспользовались в предисловии таким свидетельством (assertione), которое и само относится к наставлению об обязанности.
231. Но так как выше мы слегка только (как это и следовало) коснулись (вопроса о том), каким образом каждый должен остерегаться того, чтобы не особенно волноваться от полученнаго оскорбления, — опасаясь, чтобы предисловие не вышло слишком пространным, — то теперь, полагаю, нам следует разсудить об этом подробнее. Ибо в речи о свойствах воздержания очень кстати будет сказать и о том, каким образом можно обуздывать гнев.
ГЛАВА XLVIII. Сказавши еще раз о необходимости обуздывать гнев, выясняет, что людей, раздражаемых обидами, можно подразделить на три категории; к последней категории (людей) совершенных причисляются Апостол и Давид; здесь же, кстати, указывается различие между этой и будущей жизнью
232. Мы хотели бы показать, если это в наших силах, что в священных писаниях обижаемые разделяются на три рода: К первому принадлежат те, чуждые справедливости люди, у которых, когда они подвергаются насмешкам, ругательствам и оскорблениям со стороны грешника, стыд (все) возрастает и скорбь все усиливается. Им уподобляются весьма многие из моего положения (meo ordine) и чина (meo numero). Ибо если кто нибудь нанесет обиду мне, слабому, то я не смотря на свою слабость может быть и прощу его; если же он станет обвинять меня в (совершении) преступления, то я не найду в себе (силы) довольствоваться сознанием чистой совести и моей неприкосновенности к тому, в чем меня обвиняют (etiamsi тe ejus objecti alienum noverim), a, будучи слабым, постараюсь смыть пятно позора. Таким образом, я требую око за око и зуб за зуб и за поношение плачу поношением.
233. Если же я преуспеваю (в добродетели), хотя еще не отличаюcь совершенством, то я не стану мстить за поношение[710]; пусть сыпятся на меня ругательства, пусть уши мои наполнятся поношением, я буду молчать и ничего не скажу.
234. Если же я совершен (говорю к слову, так как в действительности я слаб), — и так, если я совершен, то я благословляю злословящаго, как благословлял и Павел, который говорит: «Злословят нас, и мы благословляем» (I Кор. IV, 12), ибо он слышал Того, Кто говорил: «любите врагов ваших, молитесь за клевещущих (и злословящих) на вас (calumniantibus)[711] и гонящих вас (Мф. V, 44). Поэтому Павел терпеливо переносил (patiebatur et sustinebat) гонение; он побеждал и укрощал человеческую страсть ради будущаго (propositae) мздовоздаяния; (он знал), что, если он возлюбит врага, то будет сыном Божиим.
702
Cic. De off. I, 29, 101: Omnis antem actio vacare debet temeritate et neglegentia nec vero agere quidquam, cuijus non possit causam probabilem reddere.
703
Ibidem, 102: Relinquunt etiam enim et objiciunt oboedientiam nec rationi parent, cui sunt subjecti lege naturae.
704
Ibidem; 102: Efficiendum autem est ut adpetitus rationi oboediant eamque neque praecurrant nec propter pigritiam aut ignaviam etc.
708
Ibidem, 103: Neque enim ita generati a natura sumus, ut ludum et jocum facti esse videamur, ad severitatem potius et ad quaedam studia graviora atque maiora.
709
Ibidem, I, 38, 137: Rectum est autem etiam in illis contentionibus, quae cum inimicissimus fiunt, etiam si nobis indigna audimus, tamen etc.
711
В Вульгате, как и русской «за обижающих вас (рго lacdentibus)», соответственно греческому: έπηρεαζόντων.