34. Великая добродeтель, — а особенно в царe, – такое глубокое смирение (sic obire humilitatis munia), (какое обнаружил Давид между прочим, в том), что он раздeлял долю рядовых воинов (communem se exhiberet etiam infimis), что не захотeл (вкушать той) пищи и отказывался от (того) питья, (которыя ему доставали) другие с (смертельной) для себя опасностию (II Цар. XXIII, 13 и сл.), а также и в том, что исповeдал свой грeх и самого себя обрек на смерть за народ, дабы гнeв Божий излился на него (а не на народ; именно: видя) ангела поражающаго (людей) он, предлагая (в качествe искупительной жертвы) себя, говорил: «Вот я, я согрeшил, и я, пастырь, совершил беззаконие, а что стадо, что оно сдeлало? Пусть рука твоя будет на мне» (II Цар. XXIV, 17)[786].
35. И что мне сказать о прочих (его добродeтелях), именно, как он не отверзал уст своих[787] замышлявшим обман и, как бы не слышавший, не считал нужным отвeчать им; не мстил (non respondebat) за поношения, молился за обижавших его, благословлял злословивших его (Пс. XXХVII, 13 и сл.)? Он ходил в простотe[788], избeгал гордых, держался непорочных; он, когда оплакивал грeхи, то прах мeшал с хлeбом своим и питье свое растворял слезами (Лс. СI, 10). По справедливости весь народ так возжелал его, что все колeна израильския пришли к нему, говоря: «Вот мы кости твои и плоть твоя; вчера и третьяго дня, когда был Саул и царствовал над нами[789], ты был тем, который выводил и приводил Израиля. И сказал тебе Господь: ты будешь пасти народ мой» (II Цар. V, 1–2). И что мне много говорить о том, когда нам извeстен такой приговор о нем (самого) Господа: «Я обрeл Давида по сердцу моему» (Пс. LXXXVIII, 21)? Кто (другой) подобно ему ходил в святости и правдe сердца, дабы исполнить волю Божию, — (подобно ему), ради котораго дано прощение согрeшившим потомкам его и сохранена царская власть (praerogativa) его наслeдникам (III Цар. XI, 12, 13)?
36. Кто мог не любить того, который, как он видeл, так дорог был своим друзьям (ita carum amicis)? Он сам искренно любил своих друзей, и потому мог быть увeрен, что и его любят так же, как и он. И дeйствительно: родители предпочитали его своим дeтям, а дeти — родителям. Поэтому то и Саул, сильно разсерженный (на сына), хотeл копьем[790] поразить Iоанафана, потому что тот, по его мнению, ставил выше сыновней любви и родительской власти дружбу с Давидом (1 Дар. XX, 30 и сл.).
37. Много способствует насаждению всеобщей любви то, если человек (quis) любящим его платит взаимностию и считает должным для себя (se probet) любить других не меньше, чем любят его они, и свою любовь (idque) свидeтельствовать проявлениями истинной дружбы (amititiae fidelis). Ибо что так высоко цeнится (tam populare), как благорасположение? Что так глубоко врождено в человeческую природу, как потребность любить любящих нас? Что так вкоренено и запечатлeно в человeческих чувствах, как не то, чтобы ты сам от души полюбил того, кeм бы ты желал быть любимым. Справедливо говорит мудрец:. «Трать деньги для брата и для друга» (Сир. XXIX, 13), и в другом мeстë «Привeтствовать друга я не устыжусь и скрываться от лица его на стану» (Сир. XXII, 29)[791]. Если же (теперь) Сирах утверждает, что вeрный друг — врачество для жизни и безсмертия (Сир. VI, 16)[792], то кто же станет сомневаться в том, что в любви (кроется для нас) самая крeпкая защита, когда апостол говорит: «(Любовь) все покрывает, всему вeрит, на все надeется, все переносит, любовь никогда не перестаетъ» (I Кор. XIII, 7–8).
38. Давид потому и не погиб, что ко всем был ласков и предпочитал, чтобы (подданные) его любили, а не боялись, потому что страх хранит от опасности лишь короткое время[793], (а по существу) и неспособен (nesciat) к продолжительной защитe; когда проходит страх, то его место заступает наглость; (так оно и должно быть), ибо вeрность обусловливается не страхом, а любовию (fidem non timor cogit, sed affectus exhibet).
786
Текст св. Амвросия несколько разнится от греческаго и Вульгаты. Греческий LXX: Ιδού έγω είμι ήδΐχησα, καί οδχοι τά πρόβατα τι έποίησαν; Γενέσθω δή ή χείρ σου έν έμοί καί έν ᾿ώ οϊκφ τού πατρός μου. Вульгата: Ego sum qui peccavi, ego iniqui egi isti, qui oves sunt, quid fecerunt? Vertatur, obsecro, manus tua contra me, et contra domum patris mei. С Вульгатой согласен и русский текст: «Вот я согрешил, а (пастырь) поступил беззаконно; а эти овцы, что сделали оне? Пусть же рука твоя обратится на меня и на дом отца моего“. Таким образом текст св. Амвросия представляется тождественным с греческим с тою только разницею, что слово πρόβατα у него передано не чрез oves (как в Вульгате), а чрез grex.
789
В греческом тексте, Вульгате и русской Библии, эти два предлажения слиты в одно: οντος. Σαούλ βζσιλέωζ έφ’ ήμΐν, cum esset Saul rex super nos, когда Саул царствовал над нами.
791
В данном месте текст св. Амвросия, совпадая с текстом Вульгаты, разнится от греческаго. Вульгата (31): Amicum salutare non confundar, a ficie illius non me abscondam“. LXX (31): Φίλον σκεπάσαι ούκ αίσχυνθήσομαι καί άπό προσώπου αυτου ου μή κρυβώ. С греческим согласен и русский перевод (29): «Защищать друга я не постыжусь, и не скроюсь от лица его“.
792
И здесь текст св. Амвросия примыкает к тексту Вульгаты, где читаем: Amicus fidelis, medicamentum vitae et immortalitatis. Наоборот, греческий текст заключает только ту мысль, что и русский: Верный друг — врачество для жизни.