39. Любовь[794] больше всего способствует составлению о нас хорошаго мнения (prima erqo ad commendationem nostri est caritas). Хорошо свидeтельствоваться любовию многих. Она рождает довeрие, потому что даже чужие не побоятся положиться на твою благорасположенность, когда увидят, сколь многими ты любим (quem plurimis eharum adverterint). Равным образом и довeрие приводит к любви, так как, кто окажется вeрным по отношению к двум или трем, тот (чрез это) войдет в довeрие ко всем и у всех приобрeтет доброе к себе расположение.
Глава VIII. Ничто так не способствует снисканию любви, как совeты, но никто не захочет довeриться им, если они не будут покоиться на справедливости и благоразумии. Насколько же эти двe добродетели просияли в Соломонe, это открывается из его извeстнаго суда.
40. Любовь и довeрие[795] — вот двe (вещи), которыя особенно способствуют доброму о нас мнению в глазах других; сюда можно присоединить и третью, — это, когда ты достигнешь того, что почитающееся в тебе достойным удивления будет в тоже время признано и достойным уважения.
41. Так как подача совeтов больше всего объединяет людей, то благоразумие и справедливость[796] желательны в каждом; вот почему весьма многие хотeли бы видeть эти добродетели в других, и на человека, обладающаго ими, они полагаются, (обычно), как на такого, который может дать в случае нужды полезный и надежный совeт. (Да и в самом дeлe), кто же довeрит себя тому, кого он не считает умнее себя? Отсюда тому, у кого просят совeта, необходимо стоять выше того, кто просит (помочь ему совeтом), (иначе) какая нужда совeтоваться с человеком, который, по твоему мнению, не присовeтует тебе чего либо лучшаго, нежели ты сам?
42. Если найдется такой, который преимуществует пред другими быстрым и сообразительным умом (vivacitate ingenii), а также (вообще) авторитетом, и он будет вполнe готов (помочь другому) своим знанием (exemplo) и опытом, (именно): избавить от настоящих опасностей, предвидeть грядущия, отразить угрожающия, выяснить причины, указать благовременныя средства, если он готов не только посовeтовать, но и помочь, — такому довeряют, (обычно), настолько, что просящий у него совeта может сказать (о себе): «И если мне приключится чрез него зло, я переношу» (Сир. XXII, 29).
43. Такому человеку мы довeряем[797] нашу жизнь и (оказываем) уважение (existimationem), и именно потому, как сказали мы выше, что он праведен и благоразумен; если (в нем) есть правда[798], то нет никаких (оснований) бояться обмана (с его стороны) и, если он отличается благоразумием, то нечего бояться (suspicio) ошибок. Однако, мы с большей готовностию довeряемся праведному[799], чем благоразумному мужу (говорю согласно житейскому опыту), хотя по мнению мудрых[800], в ком есть одна добродeтель, к тому стекаются и другия, и потому справедливость не может быть без благоразумия. Это мы находим и в наших писаниях. Так, Давид говорит: «Праведник милует и дает взаймы» (Пс. XXXVI, 21). Что дает взаймы праведник, (об этом) говорит в другом мeстë «Добрый (jucundus — χρηστός) человек милует и взаймы дает, он сумeет говорить в судe» (Пс. CXI, 5).
44. А извeстный суд Соломона разве он не отличается особой мудростию и справедливостию? И если так, то обратим на него (особое) внимание. Двe женщины, говорит (писание), предстали пред лицем царя Соломона и сказала одна (из них) ему: «Выслушай меня, господин. Я и эта женщина живем в одной комнатe; три дня тому назад каждая из нас родила по сыну; вмeстe мы блудим[801], нет у нас дома, свидeтелей — или даже какой либо другой женщины, но только мы однe. И умер сын ея в эту ночь, так как она приспала его; и встала она среди ночи и взяла сына моего от моей груди и положила его на лонe своем[802], а своего умершаго сына положила на груди моей. И встала я утром, чтобы покормить малютку, и нашла его мертвым, а, разсмотрeв его утром, я увидeла, что это не мой сын. И отвeтила другая: Нет, живой — это мой сын, а твой — мертвый» (III Цар. III, 16 и сл.).
45. И поднялся у них спор, так как и та и другая присвояли себе живого младенца (filium) и отрицались от мертваго. Тогда царь приказал принести меч и разрубить (им) дитя и (затем) каждой дать по половинë половину одной и половину другой. (Тогда) закричала та женщина, которая была объята искреннею скорбию (vero affecto): Нет, государь, не разрубай дитя, — пусть лучше возьмет его она, и он будет жив, только не убивай его! Но другая отвeтила: пусть же дитя не будет ни моим ни ея, — рубите его. Тогда царь приказал отдать младенца той женщинe, которая сказала: не убивайте его, но отдайте (лучше) ей, ибо, сказал он, подвиглась утроба ея за (ип) сына своего.
795
Cp. Cic. De off. II, 6, 21: Quaecumque igitur homines tribuunt etc·; ibidem, II, 9, 31: Summa igitur et perfecta gloria constat etc.
798
Ibidem, II, 9, 33: justis autem (et fidis) hominibus, id est bonis viris, ita fides habetpr, ut nulla sit in iis fraudis injuriaeque suspicio.
801
Mignë et erramus una; y Krabinger’a же мысль иная, притом более согласная с текстом, именно: et eramus una — и были мы вместе; Вульгата: et eramus una.