46. Поэтому справедливо полагали, что он (Соломон) имеет в себе разум Божiй, ибо что сокрыто от Бога? Что же сокровеннeе свидeтельства, в глубинe сердца таящагося (occultius internorum viscerum testimonio), но и туда проникает разум мудраго, как бы нeкоторый судия благочестия, заставляя так сказать (velut) говорить материнское чрево; (по крайней мeрe), всем стало ясно, что дeйствительной материю живого ребенка была та женщина (quia maternus patuit affectus), которая предпочла, чтобы ея сын (лучше) жил у чужой, чем был убит на ея глазах.
47. Итак, обнаружить скрытое в совeсти (latentes conscientias), явить истину, (кроющуюся) в тайниках (сердца), и мечем духовным как бы вещественным проникнуть не только во внутренности чрева, но даже души и ума — все это было возможно только благодаря (присущей Соломону) мудрости; (не дать же возможности) присвоить себе чужое (дитя) той, которая лишила жизни свое, (и устроить так), чтобы оно досталось его настоящей матери — это мог дeлать только тот, кто обладал справедливостию (justitiae quoque). И писание об этом свидeтельствует: «Услышал весь Израиль о судe, что разсудил царь, и стали бояться пред лицем царя, потому что разум Божий был в нем, чтобы творить правду»[803] (III Цар. III, 28). Да и сам Соломон просил о мудрости в том смыслe (ita), чтобы дано ему было сердце разумное, дабы слушать и судить по правдe (ст. 9).
Глава IX. Хотя справедливость и благоразумие и нераздeльны между собою, однако лучше сохранить установившееся уже различение основных добродeтелей.
48. Итак, и из священнаго писания, которое древнeе (философов), явствует, что мудрость не может быть без справедливости, так как, где есть одна из этих добродeтелей, там будет и другая[804]. Как мудро Даниил (своими) разумными вопросами (alta interrogatione) изобличил лживое обвинение, (когда все увидeли, что) отвeты клеветников разногласили между собою! Дeйствием мудрости было то, что виновные выдали себя своими же собственными свидeтельствами (vocis sui testimonii); дeйствием же справедливости было предание наказанию виновных и освобождение невинной (Дан. XIII, 54 и сл.)
49. Итак, единение мудрости и справедливости нераздeльно; однако единый образ добродетели разграничивается (обычно) так, что воздержание по общему представлению народа[805] (vulgi usu) сказывается (sit) в пренебрежении к удовольствиям, храбрость в трудах и опасностях, благоразумие — в предпочтении блага и в умeньи отличать полезное от противоположнаго (ему), справедливость — в охранении чужого права, в защитe собственности, в воздаянии каждому своего. Дабы не разногласить, и мы примем это четырехчастное дeление с тем, чтобы, отказавшись (retragentes pedem) от тех тонкостей философской мудрости, в спорах об истинe (liminandae veritatis causa) которыя почерпаются как бы из нeкотораго (недоступнаго профанам) святилища, — мы последовали обычной практикe и народному пониманию (forensem usum ac popularem sensum). Итак, (рeшив) оставить это подраздeление, мы возвратимся к прерванному.
Глава X. (В вопросах) жизни скорее довeряются совeту праведнаго, чем благоразумнаго; но к тому, кто сочетал в себе справедливость и благоразумие, стремятся все, примeром чего был как Соломон, о котором приводятся слова царицы Савской, так и Иосиф и Даниил.
50. Наши дeла мы довeряем наиболее разумному, охотнeе совeтуясь с ним, чем с другими.
Однако надежный совeт праведника ставится выше и часто предпочитается[806] проницательности мудрeйшаго. «(Более) полезны раны друга, чем поцeлуи другихъ» (Пр. XXVII, 6). И (это) потому, что праведнику принадлежит суд, а мудрому доводы; первому — разрeшение спора, а второму — находчивость в доказательствах (calliditas inventionis).
51. При сочетании того и другого совeты отличаются особой цeнностию (magna consiliorum salubritas) и такие совeты желают получать все, (как) по (чувству) удивления пред мудростию, так и по любви к правдe; и все ищут (случая) послушать того мудреца, в ком сочетались обe добродетели, подобно тому как все цари земли желали видeт лицо Соломона и послушать его мудрость; так, напр., пришла к нему царица Савская и испытывала его (мудрость, задавая ему) загадки (in quaestionibus). «И пришла и бесeдовала (с ним) обо всем, что имeла в сердцe своем, и услышала всю мудрость Соломона и не проронила ни одного слова» (III Цар. X, 2–3)?[807]
803
Греч. ποιεΐν δικαίωμα, Вульгата: ad faciendum judicium, русский: чтобы производить суд.
804
Cic. De off. I, 5, 15: Quae quatuor quamquam mter se colligata atque implicata sunt etc.
805
Сис. De off. II, 10, 15: Quam ob rem, ut volgus, ita nos hoc loco loquimus, ut alios fortes etc.
807
Конец стиха несколько не согласуется с греческим текстом и Вульгатой, где, как и в русском, читаем: И объяснил ей Соломон все слова ея, и не было ничего незнакомаго царю, чего бы он не изъяснил ей.